Я услышал легкие шаги на лестнице, а потом в гостиную спустилась вереница девочек. На каждой было атласное или шелковое платье, украшенное кружевами и яркими лентами. Платья шили по парижской моде, и они явно обошлись дорого. Волосы у всех блестели и были завиты, девочки призывно улыбались. Хозяйка велела им приподнять юбки, чтобы мы могли полюбоваться их чулками. Другими словами, они выглядели как шлюхи в любом другом эксклюзивном борделе. За исключением того, что ни одной из них не было больше десяти лет.
Я изобразил приступ водянки, чтобы убраться из этого заведения. Затем я поехал в Дептфорд, подгоняемый дождем и ветром. По крайней мере, эта погода помогла охладить ярость, бушевавшую у меня в душе. Теперь я понимал, чем Тэд держал Брэбэзона и почему хирург был вынужден стать его человеком. Я задумался, не Брэбэзон ли был тем моряком, следить за которым Тэд отправил человека Сизара Джона, Джупитера, но предположил, что никогда этого не узнаю. Тем не менее Тэд каким-то образом попал сюда, в «Дом лилий», и узнал мерзкий секрет Брэбэзона.
Я ехал дальше, в голове крутились разные мысли, связывая одну причину с другой и составляя цепь. Первым звеном стала трагедия на корабле, а последним – та точка, в которой я был сейчас. Стоукс и контракты. Мои разговоры со Сципионом и Чайлдом. Отсутствие алиби у Манди. Безумие Вогэна. Тайны Брэбэзона. Моя уверенность, что Синнэмон знает что-то, что может иметь последствия для командования корабля. И вдруг я все понял.
Я остановил Зефира на подъеме в гору, мое сердце судорожно колотилось в груди. Я видел лицо убийцы. Я понял, как все произошло. Если я думал, что это понимание меня успокоит, я сильно ошибался. Вдалеке я видел реку. Там меня ждал «Темный ангел». И капитан Вогэн, запертый в нижнем трюме для рабов, спрятанный от тех, кто хотел использовать его измученную совесть для продвижения дела аболиционизма. Я осознавал опасность. Я мог догадаться, что еще ждет меня на борту. Так или иначе, но все закончится сегодня вечером на борту этого корабля.
Я оставил Зефира на постоялом дворе на Дептфордском Бродвее. Убедившись, что никто за мной не наблюдает, я спрятал контракты синдиката в седле. Затем я пошел к Дептфорд-Стрэнд и причалам, где стоял, а дождь бил мне в лицо. Ветер поднял такие волны, что качало даже самые крупные суда, и они бились на своих цепях, словно привязанные Левиафаны. При каждой вспышке молнии я встречался взглядом с «Темным ангелом». Ее распахнутые крылья словно несли ее по течению бури.
Я представил, что река – это когтистая лапа, рассекающая меловые равнины графства Кент, вспарывающая берега Иберии, хватающая людей на гвинейском берегу, чтобы переправить их в Карибское море, а потом она возвращается в логово феодала-разбойника, которого мы называем Англией. Он коррумпирует всех, кого касается, сводя каждого человека к цене, за которую его можно купить. Кэвилл-Лоренс и его друзья в министерстве. Натаниель Гримшоу и Дэниел Уотерман, мальчишки, которые были пережеваны и выплюнуты. Фрэнк Дрейк, который не родился монстром. Сципион, который винил себя в преступлениях своих хозяев. Каждого из них поймало существо, именуемое человеческой алчностью. Это дьявол протянул к ним ко всем свою руку.
Течение реки было очень сильным. Вокруг меня бушевал шторм. Дождь бил о весельную лодку, по моему замерзшему лицу и рукам. Я все время попадал в опасные водовороты, меня крутило, затягивало вниз по течению. Казалось, молния рассекла небо на части, корабли переливались голубым светом. Я насел на весла, ребра вонзились в мои внутренности.
Несколько раз на пути из Ли меня пробирала дрожь, и сейчас случился еще один приступ. Опять сверкнула молния, и я увидел над собой крылатую женщину. Лестница все еще свисала с северной стороны. Я привязал лодку и отстегнул меч, прежде чем начинать трудный подъем на палубу. Корабль качало, и из-за этого подниматься было еще сложнее, чем в первый раз. Я хватался за веревки, меня раскачивало ветром и окатывало брызгами. Добравшись до верха, я испытал сильнейший приступ озноба.
Палуба поднималась при каждой новой волне, доски громко скрипели. Достав пистолет, я направился к квартердеку и зажег фонарь, висевший за дверью. Я заглянул в каждую каюту, но все вроде бы было по-прежнему. В каюте хирурга пара бутылок свалилась на пол и разбилась из-за качки. В остальном ничего не изменилось с моего предыдущего визита.
Я вернулся на палубу и в задумчивости уставился на люк, который вел вниз, на палубы для рабов. Сжав волю в кулак, я поднял крышку люка и спустился по лестнице. Сверкнула молния: света, проникшего через люк и вентиляционные отверстия, было достаточно, чтобы окутать все пространство голубым, каким-то неземным сиянием. Цепи, полки, на которых спали рабы, пушки. Затем все снова погрузилось во тьму, если не считать небольшого желтого круга от моего фонаря. Теперь шторм бушевал почти над головой. Раскаты грома отдавались в трюме.
