– Арчер сломался под пытками, – продолжал я. – Он рассказал своему убийце все. Если бы убийце требовались пропавшие контракты, он мог бы пойти в номер Арчера и забрать их. Для этого не нужно было пытать Амелию и ее служанку, не нужно было убивать их. Узнав, что контракты нашли здесь, в Дептфорде, я должен был понять, что несчастных женщин убил кто-то другой.
При воспоминании об Амелии меня охватила злость. Может, Сципион и не убивал ее, но она умерла, потому что он ступил на этот путь. Я подумал про Моисея Грэма и Эфраима Прудлока. Их перекошенные в агонии лица. Я вспомнил Джупитера, подручного Сизара Джона, с которым никогда не встречался. Но больше всего я думал про Тэда, и мой голос наполнила ярость.
– Эти контракты ничего для тебя не значили. Тебе было плевать на синдикат. Как и на «Темного ангела». Как и на трагедию на борту. Ничего из этого тебя не волновало. Я все понял, только узнав, что Стоукс и раньше планировал отослать Синнэмон.
– Если ты это знал, тебе не следовало возвращаться, – заметил Сципион, раздувая угли в печи. Они светились оранжевым светом, рассыпая искры. Он повернулся ко мне: – Я не хочу быть здесь. Дело не в тебе. Не в Арчере. Я только хотел, чтобы меня оставили в покое, хотел начать новую жизнь – но вы не давали мне даже этого. Вы с Арчером сами навлекли на себя все это. Боже, мне хотелось бы, чтобы этого не случилось.
– Ты сказал мне, что Вогэн на корабле, чтобы заманить меня сюда, как заманил меня в «Йоркширское пиво» в тот вечер, когда надеялся меня убить. Ты и Арчера сюда заманил?
Сципион в эту минуту натягивал толстые кожаные перчатки.
– Нет, это сделал Брэбэзон. Думаю, он надеялся, что Джон Манди убьет его здесь. Сначала я ждал на причале, не придет ли Манди. Но у него не хватило смелости. Не могу сказать, что это меня удивило. Манди слишком повернут на своей религии, чтобы убить белого человека, а Брэбэзон способен только приказывать другим убивать. Поэтому я пришел сюда и сам разобрался с Арчером.
– А с Вогэном? Ты и его убил?
– Я собирался, но Вогэна здесь не было. Я не уверен, что он здесь когда-либо был.
Кажется, теперь температура в печи его удовлетворяла. Я наблюдал за ним, у меня пересохло во рту. Он снял со стены длинный железный прут и воткнул его в угли. Я крутил связанными руками, пытаясь освободиться, но безнадежно.
– Это было умно, – заметил я, понимая, что говорю очень быстро. – Пометить Арчера клеймом Манди, повесить его на причале, пытать наказаниями для рабов и использовать нож Манди. Все предположили, что его убил кто-то из команды «Темного ангела», и город сомкнул ряды, чтобы защитить своего.
Его лицо казалось совершенно спокойным, но глаза горели гневом.
– Пока не появился ты.
– Я предположил, что мотив как-то связан с Дептфордом, и ошибся. – Я смотрел на железный прут в огне, пот струился по моим связанным рукам. Нужно заставить его говорить дальше. – Я предположил, что дело в деньгах: мошенничество со страховкой и его последствия. Наверное, в целом так все и было, но только потому, что это угрожало единственному, что ты хотел.
Я снова представил эту цепь: каждое звено – причина, за которой следует другое звено, еще одна причина. Я предположил, что расправа на борту была первым звеном в цепи, но она тянулась гораздо дальше. К тому дню, когда восьмилетнего мальчика забрали из деревни, где жили танцоры и рыбаки, и заковали в кандалы…
Я сам видел темную душу Сципиона, когда мы пили в моем номере в «Ноевом ковчеге». Его взгляд вслед женщинам на конюшне. Его тоска по жене и детям. По женщине – в рамках Божьего замысла. Ему нужен был способ придать смысл миру – миру настолько жестокому, что это не поддается пониманию.
Все это было на виду, и я поражался, что мне потребовалось так много времени, чтобы увидеть это. При каждой нашей встрече он говорил мне держаться подальше от Синнэмон. Он злился из-за того, как с ней обращались, но был полон решимости удержать ее здесь, в Дептфорде. Я вспомнил ее полный боли крик той ночью у виллы Стоукса: «Как ты можешь? После всего, что ты мне говорил!» Проклятием Сципиона была не любовь к белой женщине, как я предположил сначала, а любовь к рабыне своего хозяина.
– Что Синнэмон знает про трагедию? – спросил я. – Вест-Индское лобби и раньше приказывало Стоуксу выслать ее отсюда, и тебе пришлось убить Арчера, чтобы ее оставили в городе. Теперь они снова пытаются отослать ее. Что она знает такого, чего, по ее мнению, она не знает?
Сципион достал прут из огня. Корабль накренился, бутылки заскользили по полкам. Сципион схватился за косяк двери, чтобы не упасть. Потом поднес конец прута к моему лицу. От кончика шел жар, он раскалился добела.
