– С, О и Н, – произнося каждую, Бен оттопыривает пальцы, при этом продолжая держаться остальными за руль. – Сон, Романова. Ты вообще знаешь, что это такое?
– Знаю, – спокойно сообщаю я.
Моё место – справа от водителя. На заднем сиденье, забравшись на него с ногами и прямо в грязных ботинках, восседает Лиза, которой понадобятся секунды и никакого оружия, чтобы, в случае чего, вступить в сражение. Поэтому-то я и взяла её с нами.
– Раз уж вы потащили меня посреди ночи непонятно куда и непонятно зачем, могу я вклиниться в ваш бессмысленный разговор и задать вопрос? – спрашивает Лиза, наклоняясь вперёд.
– Конечно! – облегчённо выдыхаю я.
Она идёт на контакт – это хорошо. Она хоть немного разрядит обстановку, отвлекая меня от теоретической перепалки с Беном – это ещё лучше.
– У Артура есть девушка?
Бен давит по тормозам, отчего меня, не пристёгнутую, бросает вперёд на приборную панель. Лизе, чтобы удержаться на месте, приходится выпустить когти и вцепиться ими в края наших с Беном сидений.
– Кто тебе права выдавал? – кричит Лиза.
Вместе со словами с её губ срывается рычание, и, я могу поклясться, в её голубых глазах сейчас столько злобы, что перегнуться и оторвать Бену голову для неё было бы делом мало того, что плёвым, так ещё и не лишённым удовольствия.
– Зачем тебе знать, есть ли кто у Артура? – спрашиваю я, когда выравниваюсь и снова могу дышать после удара грудью о бардачок.
– Надо, – отвечает Лиза. – Тебе-то что?
– А то, что Слава – его сестра, – вклинивается Бен.
Его взгляд скользит по дырам на сиденьях, оставшихся после когтей Лизы. Я уже представляю, как он мне всю следующую вечность это припоминает. А ещё наверняка заставит заплатить за испорченную мебель из своего кармана.
– О, – выдыхает Лиза и замолкает. Выпячивает подбородок, пока разглядывает меня через зеркало заднего вида. – Неловко вышло.
– Ага, – соглашаюсь я.
– И всё-таки свой вопрос я отменять не собираюсь.
– А что насчёт Рэма?
– Кого?
– Рэма. Тёмненький крепкий парень… Бариста из кафе.
– Тот, который меня сковородой ударил? – Лиза касается затылка. И хотя наверняка рана давно уже зажила, она морщится как от боли. – Он мне не нравится.
– А зря, – напираю я. – Он добрый очень. И весёлый. Мне кажется, если тебе…
– Слава, – перебивает меня Бен. – Давай-ка выйдем.
– Мы и так встали посреди проезжей части, ты предлагаешь ещё и диалоги снаружи вести? – Я указываю пальцем на одну из кнопок. – Ты даже не включил аварийку.
Бен с остервенением жмёт на нужную кнопку, а затем кивком указывает мне на дверь. Делать нечего. Зная Бена, он не оставит меня, пока я не сделаю так, как он хочет. Поэтому приходится накинуть куртку, которая до этого лежала на коленях, на плечи и выскользнуть на улицу.
– Ну? – спрашиваю я, плотнее укутываясь в куртку.
Снег ни на минуту не прекращал падать. Всё вокруг уже успело покрыться тонким слоем белых хлопьев.
Бен обходит автомобиль и оказывается передо мной.
– Баранки гну. Думала, я не пойму, что ты тут устроила?
– Что?
– Собираешься свести всех по принципу: “В первый раз прокатило, значит, и во второй сработает”?
– Но Рэм и Лиза…
– Если ты вдруг забыла, родители первого были категорически против их союза. Сейчас же Рэму и Лизе друг до друга параллельно. Оно и к лучшему, не кажется тебе?
– Нет.
– Ну да, совсем забыл, что твоё мнение у нас – единственно верное.
– Чего ты взъелся на меня?
– А того, что ты сама говорила – мы двигаемся дальше! – выпаливает Бен слишком эмоционально. – К тому же, как и со смертью, в подобных делах тоже есть практика: суждено – значит, сбудется.
– В подобных делах? – переспрашиваю я.
Бен кривит губы.
– Не заставляй меня произносить вслух слово “любовь”.
– Ты только что это сделал, – замечаю я с улыбкой.
А затем, пока Бен снова принимается меня отчитывать, всё моё внимание приковывают к себе фары приближающегося автомобиля.
– Ладно, Бен, – я резко обрываю его на полуслове. – Поехали. Я тебя услышала.
Я не хочу звучать беспокойно, но, вероятно, так и выходит, потому что Бен не спорит и лишь чуть выходя вперёд, перехватывает направление моего взгляда.
Встречная машина, оказываясь совсем близко к нам, сворачивает на обочину. Бенова рука дёргается к кобуре, висящей под курткой. Я прищуриваюсь в попытке разглядеть водителя, но за белой пеленой снегопада едва ли могу различить даже силуэт.
К счастью, выжидать не приходится. Водитель покидает свой автомобиль. Длинная фигура, запахнутая в плащ. Курчавые чёрные волосы. И, мне кажется, я уже слышу её голос, когда она произносит, подходя ближе:
– Машина заглохла, детишки?
– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я.
Эдзе оглядывает наш внедорожник и, – особо пристально, – Лизу, оставшуюся внутри.
– Здесь – очень призрачное понятие, – протягивает Эдзе, выпрямляясь. – Тебе следует уточнить, где: в городе, на дороге, в этом мире, в этом времени, в этой вселенной…
– А-а-а! – вскрикивает Бен, затыкая уши ладонями. – Заткнитесь!
– И тебе доброй ночи, – довольно улыбается Эдзе.
– Что вы делаете на улице посреди ночи? – повторяю я, корректируя вопрос.
