— Нуу… если таков твой план план, — сказал он со вздохом. — Тем не менее, если мы собираемся пойти, мы должны поторопиться. Я предпочел бы исследовать развалины при дневном свете, а не ночью.
— Да, и мне нужно доставить туда кое-какую почту, — сказала я, показывая оставшиеся письма.
Он выглядел немного заинтересованным. — Ты знаешь, вероятно, можно просто оставить их у Каприз, и пусть она с ними разбирается.
— Скажи это этой штуковине! — Я фыркнула, размахивая ПипБаком у него перед носом. Он только улыбнулся, закатил глаза и покачав головой, вышел. Вздохнув, я вернулась в открытый кабинет, глядя на картину серой пони с таким самообладанием и уверенность в себе. Как грустно за нее, встретившую свой конец в полном одиночестве. Я потянула и отпустила каждую струну копытом, улыбаясь и чистому звучанию перед тем как закрыть двери.
Выстрел из винтовки Тауруса разорвал внутренности охранного робота, бездумно патрулировавшего окрестности розничного магазина «Робронко». Наличие оптического прицела делало стрельбу из этой винтовки намного более эффективной по сравнению с лёгким штурмовым карабином, а охотничьи патроны крупного калибра с лёгкостью пробивали броню. Такая тактика требовала немного большего напряжения, чем моя обычная «бежим и стреляем», но, определённо, была куда безопаснее.
— Знаешь, я могла бы просто забежать туда и растоптать их всех в металлолом, — заявила Рампейдж скучающим тоном, выводя копытом в грязи рисунок маленькой кобылки.
— А заодно ты растоптала бы вместе с ними и талисманы, — заметила Глори. — Именно поэтому и я не использую энергетическое оружие.
— Иии… — Я смазала последний выстрел. У меня чуть сбился прицел, и голова робота разлетелась на мелкие куски.
— А-а-ай, конские яблоки, — пробормотала я, посмотрев на пегаску. — Извини.
— Ничего. Наверняка внутри мы найдём ещё много таких. И помните — по возможности не трогаем головы. Талисманы обычно довольно хрупкие, — напомнила она нам всем. — Если только не сделаны из алмазов. Но всё же будем осторожнее. — С этими словами она поскакала вперёд, чтобы исследовать обломки робота.
— Она всё также не летает? — тихо спросил П-21.
Я лишь покачала головой:
— И я не знаю почему… — Могло ли удаление метки как-то повредить её способность летать? Или это психологическое? А может и ещё что-то? — Уф-ф, плохо быть тупой. Я ведь даже не знаю, как пегасы вообще летают.
— Это ма-а-агия, — с издёвкой протянула Рампейдж, проскакав мимо нас в направлении магазина.
— Ну разумеется, — улыбнувшись, пробормотал П-21, закатывая глаза, и захромал вслед за ней, пока я собирала стреляные гильзы. Со вздохом я посмотрела на его ногу. Скальпель могла бы вылечить её за день или два, но повреждение было серьёзным, и, чтобы исправить его, могла потребоваться матрица восстановления здоровья в полном объёме, по сути, медицинское мегазаклинание. Он по-прежнему обречён носить эту проклятую шину на ноге. Я мысленно пожелала, чтобы Пустошь была чуть более справедлива к нему. Сломала ногу мне, лишь бы он мог ходить. Но Пустошь глуха к мольбам. Поэтому он продолжал хромать, а я — мучиться чувством вины.
Я зарядила револьвер Капкейка и осторожно вошла внутрь магазина «Робронко». Под моими копытами хрустела коричневая плитка, потрескавшаяся и подточенная водой. На пьедесталах ряд за рядом застыли ржавые демонстрационные модели роботов. Я успела сделать три шага, прежде чем комнату наполнило гудение и замерцали прожекторы.
—
Время от времени, когда мы пересекали очередной демонстрационный зал, включались автоматические информаторы.
—
