На красивое породистое лицо Веры налипла озлобленная гримаса. Бывшая супруга Марка несколько мгновений смотрела на Альку, потом развернулась и вышла. Ключи она так и не отдала. Алька пожала плечами и вернулась обратно на кухню, вновь погрузившись в страницы потрепанного «Сингл энд Сингл» в мягкой обложке. Назавтра она вызвала мастера, сменившего замки.
А тогда Марк сел рядом с ней.
— Три года?
Девушка молчала. Он не дождался ответа и поинтересовался:
— Так у нас с тобой серьезные отношения? Или как?
Алька вздохнула, отложила книгу и ответила:
— Да.
Что-то в ее глазах заставило Марка покачать головой.
— Я хочу тебе верить, но… Не знаю даже…
— Любовь все равно не имеет никакого отношения к правде.
Фраза, которую она наверняка вычитала в какой-то своей книге.
— Зачем ты здесь?
Алька достала сигарету из лежащей на столе пачки, закурила.
— Честно? — спросила она. — Думаю, ты сможешь дать, что мне надо.
— Что, например?
Прозвучавший ответ удивил его.
— Защищенные тылы.
Держа его руку в своей, Алька рассказала ему про свою идею.
«Red Cage».
Иногда, пребывая в легком и веселом настроении, Алька называла ее «Коммунистическим кейджем». Но с какого-то момента Алькино хорошее настроение и «Red Cage» стали вещами несовместимыми.
«Красная клетка».
Современное монолитное здание втиснули между двумя бывшими доходными домами, построенными еще в конце девятнадцатого века. Глассфрендли дизайн «Клетки» вел непрекращающуюся войну с серо-желтыми фасадами четырехэтажных приземистых соседей. Абракадабра на вывеске «Hotel IV Maxx LC» лишь отчасти являлась конспирацией. На первом этаже расположились ресепшен и лобби, как в дорогом отеле (который не указан ни на одном из сайтов гостиничных брокеров), серьезная охрана в дорогих костюмах и «сожалею, но свободных номеров сейчас нет» для посторонних. Несколько этажей вверх занимали технические помещения и люксовые номера для гостей. Собственно «Red Cage» — это два верхних этажа здания. Самый, наверное, духовный в городе вид из панорамных окон — на Александро-Невскую лавру, а внутри — грехи и пороки. Похожие на клетки (и давшие название заведению), небольшие комнаты. Приватность — как у Железной Маски. Клиенты — влиятельные люди. Бизнесмены, политики, медийные персонажи. Обслуживающий персонал — работающие посменно девушки с верхних строчек топов секс-индустрии. И тем и другим попасть сюда — сложно и престижно.
Не просто элитное заведение для дорогого удовлетворения похоти. В «Red Cage» атмосфера миллеровского «Sin City»: социальные пищевые цепочки и химия тела формировали причудливые сочетания тестостерона и эндорфинов.
— Полгорода из-за него жжет бензин в пробках, а он с кордебалетом развлекается, — рассказывала Алька про одного клиента.
Идеальное место для сбора компромата, поэтому любые гаджеты и электронные девайсы вышколенная служба безопасности отбирала на входе.
Защита от дураков.
Но не от человека, не по разу прочитавшего шпионские романы бывшего разведчика Ле Карре.
Самочувствие Марка, весь день менявшееся с регулярностью приливов и отливов, к вечеру наконец стабилизировалось. Тремор почти прошел, не тошнило, но вернулась фантомная боль, до этого прятавшаяся за кокаиновой анестезией. За ней следом — «овощное» состояние. Марк казался себе отравленным лекарствами червем-паразитом во внутренностях квартиры.
Чтобы вернуться к жизни и начать параллельное расследование двойного убийства, требовалось болеутоляющее посильнее аспирина или кетанова.
Под Сортировочным мостом лежали вечерние фиолетовые сумерки, как на поверхности чужой планеты. Марк поставил «БМВ» у колонки с оторванным пистолетом, выбрался из машины. В стороне от заправки за высоким бетонным забором лязгнула вагонная сцепка. В домах за путями в окнах последних этажей дрожал сюрреалистичный закатный свет окоченевшего солнца. С карьера у Белевского проспекта дунул холодный ветер. Марк быстрым шагом двинулся к кафе «24 часа» под похожий на рыболовные крючки, просто так не отцепишься, взгляд настороженных Семиных глаз. Дарджилинг сидел все за тем же столиком, в той же одежде, с тем же планшетом. Что он хоть ненадолго отлучался со своего рабочего места, выдавали только гладко выбритые щеки и подбородок. Или он и брился прямо тут, где-нибудь в туалете?
— Не думал поставить вместо себя торговый автомат? — после приветствия спросил Марк. — А самому только приходить заряжать его да забирать деньги.
— Сема задолбается кукушат от него гонять. А так все знают: у меня строгий возрастной ценз. Клиентам до двадцати одного я не продаю.
— Процент от выручки в благотворительный фонд не передаешь?
Вопрос прозвучал излишне агрессивно.
Дарджилинг внимательно посмотрел на Марка.
— Типа — толкай дрянь и не лезь в борьбу за гражданские права панд?.. Думаешь, у меня детей нет?.. Бесы отходняковые это в тебе елозят, так что я не обижаюсь. Я вообще, ты знаешь, веселый, спокойный и необидчивый… Ты ведь намутить приехал?
— Да, возьму еще вес.
Он надеялся, что грамма ему хватит.
