Настя посмотрела на него, дотронулась до его ладони. Жекина рука была холодной, прямо сухой лед.
— Наверное, надо завезти твоему деду лекарство? — спросила она. — Тогда поехали.
Жека припарковался у арки, через которую был проход в колодец внутреннего двора.
— Подождешь? Я скоро. Смотри, — он указал на здание на другой стороне проспекта. — В этом доме была «Республика ШКИД». Настоящая. Тебе что больше нравилось — книга или фильм?
Неловкость между ними ушла, напряжение опало, как пена в бокале отстоявшегося пива, и всю дорогу они разговаривали.
— Фильм, — ответила Настя.
— «Бабка, штаны давай! В город опаздываем!» — вспомнил Жека.
— «Громоносцев, завтракать будешь в ужин» — это про меня. Умираю с голоду.
— Сейчас зарулим в одно местечко неподалеку. С хорошей кухней. Только закончу со всем этим… Десять минут, пожалуйста, подожди. Не умирай пока от голода и холода.
В подъезде он притормозил и, наверное, в сотый раз за день набрал номер Аббаса. Все с тем же результатом: абонент вне зоны действия сети.
На нужном этаже открыл своим ключом дверь в коммуналку на три семьи, почти на ощупь прошел по коридору, где, он помнил, никогда не включали лампочку. В комнате деда стоял тяжелый микс запахов гаснущего человека и женского парфюма. Дед — тот скелет, что от него остался, — лежал на кровати, отвернувшись лицом к стене. Кажется, спал. Из кресла у окна навстречу Жеке поднялась женская фигура.
— Женя?
— Да, Лена, я.
Жека подошел к молоденькой студентке-медичке, чья смена была сегодня. Они поздоровались.
— Как дед? — спросил Жека.
Лена виновато взглянула на Жеку:
— Не очень хорошо.
— Понятно, — кивнул Жека. — Откуда хорошо, если метастазы по всему телу… Возьми, — он протянул Лене липкие чеки героина, которые достал из носка в темном коридоре. — Коли` по необходимости, да чего я тебя учу, сама знаешь… Вот деньги за предыдущие смены.
— Спасибо.
— Тебе спасибо… А эти деньги передай… Кто у тебя сменщица? Аня? Вот ей и отдашь.
— Света жаловалась, когда я ее меняла, что Станислав Ильич ее… Мне неудобно говорить… За задницу схватил…
— Скажи, чтобы в следующий раз одевалась на дежурство нормально, а не как медсестра из порнухи. Я тут как-то приехал… Мама дорогая! Юбки считай что нет, декольте охренительное. У меня у самого встал… Хотя, может, у нее такой метод — пробуждать тягу к жизни у больных. Вот и сработало.
Они с Леной засмеялись. Жека прислушался к тихим битам из встроенных колонок лежащего планшета. Удивился:
— Что это ты гоняешь?
— Станислав Ильич хотел послушать музыку. А у меня ничего другого нет.
Жека помолчал, пытаясь уловить смысл слов.
— Рэпчик?
— Ну, да…
— Может, отвезем деда на рэп-баттл?.. Ему всегда Рахманинов нравился, если что. В следующий раз «Остров мертвых» поставь ему. Или Второй концерт для фортепьяно с оркестром. Там, — он кивнул в угол, — пластинки есть. И «вертушка» на шкафу стоит.
— Хорошо, Женя.
Жека посмотрел на сиделку, кивнул.
— Я поехал, — сказал он. — Если что, звони.
Уходя, он заскочил в туалет и, увидев на кухне соседок деда, заглянул поздороваться. Евдокия Дементьевна, бодрая прокуренная старуха с выцветшими глазами, но хорошими — и своими — зубами, помешивала в кастрюле, стоящей над бледно-голубой газовой хризантемой. Во рту у нее дымилась тонкая сигарета. Рядом на кухонном столе строгала салат «тетя Оля», как Жека называл ее с детства, бездетная разведенка лет тридцати трех. С ней вроде бы что-то там мутил внук Евдокии Дементьевны, время от времени заезжавший к бабке, — тусклый тип с угловатым лицом.
— Жека, привет! — сказала старуха. — Как жизнь молодая?
— Здравствуйте, Евдокия Дементьевна. Понемножку.
— Не женился еще?
— Не-а, теть-Оль. Здравствуйте. Что-то никто не берет в мужья.
— Балабол потому что!
— Наверное.
— Рассольник будешь? — спросила Евдокия Дементьевна.
— Это с вареными огурцами? Буэ-э-э…
— Сейчас в лоб получишь ложкой…
Бывшая библиотекарша методично, словно заполняя формуляр книги, повоспитывала Жеку, затем угостила пирожком с тыквой и отпустила восвояси.
— Спасибо, а можно два?
— Сейчас заверну…
На улице уже опустились сумерки.
Жека подошел к стоявшей возле «опеля» Насте.
— Ну что, ужинать? — посмотрел он на девушку.
— И побыстрее.
— Пойдем, тут пять минут пешком.
Настя принюхалась.
— Эй, от тебя пахнет чем-то вкусным!
— Смалодушничал, — признался Жека. — Пирожком с тыквой угостили. Жареным.
— Ну, Жека, ты предатель.
— Спасибо, значит, этот я тоже могу съесть?
— Э, отдай! — Она схватила его за руку, и Жека протянул ей завернутый в промасленную бумагу пирожок.
Шагая рядом, почти касаясь друг друга руками, они шли по Старо-Петергофскому. Навстречу ехали машины с включенными фарами, зажигались вывески. Вечерний город казался страницей корпоративного календаря «Ленэнерго».
— Люблю огни ночного города, — сказала Настя.
Жека подумал, что он что-то забыл — не то купить, не то взять у деда. Вылетело из головы. А что — сейчас и не вспомнить.
