В густом тумане была явная опасность задеть своих, а с учётом маскировки те ещё и были одеты, как флибустьеры, однако этот риск всё равно казался оправданным, а некоторые под костюмы и накидки умудрялись надеть свою кольчугу или броню, как, к примеру, Тиль, уже избавившийся от белой пиратской рубахи.
Эрвуд же в своём чёрном наряде корсара носился по периметру, поджигая его, и периодически врывался в гущу событий, просто сыпля уколы клинка налево и направо — в плечи, в бока, в бёдра врагов, пусть не слишком глубоко на такой скорости вонзавшихся движений, однако рана есть рана — мучащая боль, проколотые органы, потеря крови и, в конце концов, просто отвлечение внимания на себя, в то время, как сам уже уносился прочь.
Пока на него оглядывались или пытались развернуться — разбойники уже могли получить более внушительный разящий удар, нередко оказывающийся смертоносным. Эта рассредоточенность по полю сражения на лесной опушке в белёсой дымке помогла отряду не оказаться в плотном кольце, а заодно и вправду учинить поджог многого инвентаря во вражеском лагере, да и не только инвентаря.
Бывало, что некоторые особо хитрые корсары заседали на деревьях и неожиданно спрыгивали вниз, когда пятясь к стволам подходил кто-нибудь из отступавших в дуэлях. Так начались первые потери среди бойцов, не ожидавших подобной засады. Однако некоторым умудрялось даже мгновенно собраться и при такой подлой и внезапной атаке, либо расталкивая тех плечом, отпихивая ногами, а то и достойно парируя своим клинком все их попытки нанести смертельные разящие удары.
В суматохе боя даже бывали случаи, когда пираты рубили своих же. Так, например, они могли видеть Нину в белой рубахе, бежать в её сторону и колоть первого же, кто в такой рубахе снова окажется на виду. Но туман здесь выступал явно на стороне вторгшихся диверсантов, которые сами хотели вторгнуться в Олмар, а в результате терпели нападение на собственный лагерь.
— Гирдел мёртв! — раздавался несчастный женский голос с явными оттенками слёз и страданий откуда-то слева, где, похоже, одна из девушек-кадетов Восьмого Взвода с горем обнаружила трагически-павшего друга, заколотого разбойниками.
Эта фраза могла как отвлечь своих, знавших этого самого Гирдела, так и изрядно их разозлить, разжигая в глазах желание отомстить за своего убитого сослуживца. Яростные взмахи обрушивались на тела и встречали лязгающее парирующее сопротивление снова и снова. Из корсаров ни у кого не было щитов, в основном лишь сабли, шпаги, мечи да кортики с ножами.
Им не встречалось секир или алебард, хотя с маленькими топориками и более крупными колунами сталкиваться изредка в бою приходилось, но у таких легко ломалось древко, а пока враг был в замешательстве, что его орудие оказалось снесено рубящей частью на землю, а в руках оставалась лишь палка, их уже успевали разить натренированные и весьма озлобленные на них кадеты.
Не бился лишь Ильнар, тщетно перебегавший с места на место, уже лишившийся своего защитного караула, но чудом уцелевший во множестве стычек нередко не без помощи проносящизхся мимо Такады, Арексы и Эрвуда. Те, правда, не задерживались, чтобы его прикрыть на время выстрела, а неслись дальше в туман, крутя свои оружия и разя войска неприятелей, а одноглазый лучник всё пытался выиграть для себя хоть немного времени.
Удача улыбнулась отнюдь не на какой-нибудь пустынной туманной площадке, а как раз почти у всех на виду, среди горящих дров и палаток. Огонь хорошо его освещал, но от огня старались держаться все, кто сейчас отчаянно бился насмерть, чтобы никакие ожоги и угли под ногами не могли случайно отвлечь от поединков и прочих стычек.
В это время на охрану Лейтреда, обойдя со спины, ринулся Эрвуд, расчищая для Кифлера больше пространства на всевозможные действия. И хотя его по итогу лихо отпихнул правой ногой сам адмирал, свалив на землю, времени у лидера восставших разбойников прикончить бедолагу на влажной траве совершенно не было.
На него уже вовсю двигался остроухий шпажист, так что завязалась схватка один на один. И именно в тот момент Ильнар наконец-таки зажёг пропитанный наконечник и пустил зелёную стрелу вверх, сигнализируя об атаке. Многие разбойники это заметили и отвлеклись, а кадеты, помня наставления Крэйна ни в коем случае не смотреть на залп, чтобы не потерять бдительность и не лишиться от этого жизни, использовали застывших врагов как мишени для своих острых мечей и сабель.
Отвлёкся, глядя на взмывающий зелёный свет, даже Лейтред, тут же получив мощный укол от Кифлера в области сердца, но проткнувшее мундир лезвие там словно упёрлось о пластину кованной брони, проскользив вбок по телу и не нанеся совершенно никакой раны адмиралу.
