Успех у этой церы получился даже большим, чем у крота-оборотня. Ребята долго ещё не могли придти в себя, а те, кто и мог, перестав смеяться что-либо сказал, обычно придумывал к сказанному что-то весёлое и остроумное, дополняя эффект.
— Наверное, голодный! — стучал ладошкой по столу Эйзенберг, даже роняя слёзы с уголков серо-голубых глаз от на поверхность от смеха.
— Клад ищет! — не унималась Сара, — В супе! На дне тарелки!
— Улики закапывает, суп с сюрпризом, — поддерживал их Варгус.
— Ох, — когда, наконец, истерика вокруг закончилась, Такехарис медленно потянулся к треуголке, наблюдая за реакцией окружающих, мол, готовы ли они к продолжению или ещё не насмеялись вдоволь с прошлой церы, — О чём поют сегодня птицы? — когда вокруг все одобрительно кивнули начал он зачитывать и переворачивать дощечку, — Об… свиньях!? — зачитал он с удивившимся взором своих золотисто-карих глаз, потому что кто-то никак не может успокоиться с этой темы уже вторую игру.
Отроки вокруг просто полегли, выкрикивая изредка подобно прошлому разу якобы объясняющие и дополняющие фразочки: «Наверное, влюбились!», «Потому что те всё никак не полетят!» и тому подобное. Такая версия игры была явно повеселее разминочной «да-нет'ки» и сильнее нравилась ребятам.
— Кто живёт у меня под кроватью? — Раздался девичий голос, когда они все решили, наконец, продолжить, а надпись впервые зачитывалась как бы от лица владельца церы, не просто там «в твоей бороде», а именно «у меня под кроватью», — Эльф-вонючка! — громко хихикая с искривлённым и недовольным лицом прочла Сара, делая жалобно бровки домиком, — Фу, нет, хи-хи-хи. Не правда!
Мальчишки хохотали, но никто не посмел это как-то комментировать, к тому же от юной Палмер всегда прекрасно пахло. Даже наоборот, Эйзенберг попытался сгладить накал, сказав, что эльф-вонючка, видимо, усердно выучился на парфюмера. А Тод на всякий случай посоветовал всем перед сном заглядывать под кровать или хотя бы бросать туда цветы, мыло или брызгать духами в случае обнаружения закравшегося эльфа-вонючки, отчего все тоже весело рассмеялись, приняв к сведению.
— Ну, с чем подали пирог к завтраку? — последним в этот раз был Рон Эйзенберг, — У-у-у! С железом! — захохотал он, плюхнувшись на лавочку, снова хлопнув ладошкой по столу, отвернувшись, жмурясь и сотрясаясь от смеха.
— Сурово, — хихикал Торнсвельд.
— Завтрак победителя! — отметил Варгус.
— Надеюсь, хоть полезно, — пожалела его Сара, делая снова то же самое лицо «бровки домиком».
— Что ж, береги зубы, — хлопнул Рональда по плечу Такехарис.
— Ничего, — хохотал тот ещё сильнее от придуманного, но из-за смеха с трудом произносимого ответа, — Зо… Зо… Ха-ха-ха! Золотые вставлю!
И тут уже все впятером легли на стол, чтобы не покатиться с лавок вниз на траву и землю, держась за поверхность и подрагивали, заливаясь в весёлой истерике. А когда всё закончилось, с оставшимися пустыми церами они-таки решили разыграть фанты. Договорились про простые задания, которые исполнить можно здесь и сейчас. Каждый написал лишь с одной стороны, переворачивать ничего не нужно было, и просто все кинули в шляпу свои задачки и желания.
— Начнёшь? — предложил Рональд уже по сложившейся тут сегодня традиции Варгусу, а тот на этот раз не рвался в бой, ведь мало ли что там ему велено окажется.
— Хм, ладно уж. Надеюсь, вытащу не самое идиотское, — нервно хихикал он, — Что нужно сделать этому фанту? — говорил он о себе, начиная вчитываться в текст на цере, — Что у нас тут? Спеть «Ночь над рекой-малиной», не-е-е-е-е, — засмеялся он, — Это не мне, это Торнсвельду! У Тода брат-певец, я-то чего?
— Он, небось, и загадал, — хмыкнул с усмешкой своих тонких губ Вайрус Такехарис.
Остальные с улыбками ждали исполнения, давая понять, что переигрывать никто ничего не будет, а Эвелара и вовсе нет с ними среди участников. Пришлось юному лорду Розенхорну затянуть «Но-о-о-чи над Реко-о-ой-Мали-и-и-и-но-ой! Тума-а-ана скры-ы-ы-ла пеле-на-а-а!».
Всю песню он к своей радости не допел, со словами «Ну, ладно, садись, семь!» — ребята остановили его на втором куплете до повтора припева и оценили его условно на высший бал по семибалльной школьной системе королевства.
— Кто дальше? — нетерпеливый Рон смотрел по сторонам, ведь они не договаривались в какую сторону по кругу будут действовать в этот раз.
— Сам и тащи, — буркнула на него Сара, скрестив руки на груди, щупая узорчатые листики ткани на наплечниках зелёного платья.
— Сам, так сам. Как скажете, леди, — гордо задрал кверху на вечеряющее небо Эйзенберг, шаря рукой среди дощечек и хватая одну из них, как положено, не глядя, — Что сделать этому фанту? Покажи гуся. Чего? — едва не поперхнулся он, — Где я его возьму? Вон гусь, вон гусь, — тыкал он пальцем на озеро, в надежде, что на нём будут утки или хотя бы лебеди, да хоть какая-то подобная птица, чтобы избавиться от задания, однако на озёрной глади никого пернатого не обнаружилось.
— Нет-нет, — хихикала Сара Палмер, — Собой покажи. Ну, как в шарадах для детей, когда угадываешь птичку.
