Пришлось краснеющему Эйзенбергу выйти из-за стола, встать боком, выставив одну руку в качестве гусиной шеи, а вторую согнув на манер крыла. И, хлопая «крылом», покрякивать голосом, сжимая и разжимая пальцы в виде гусиного клюва.
Номер имел успех сильнее гоблина, крота и лопаты, так что компания чуть было не решила на нём и закончить. Смеялись и обсуждали произошедшее так долго, что про оставшиеся три церы вспомнили, когда уже собрались расходится, и Варгус чуть было не надел шляпу вместе с ними.
— Тут же ещё три! Давайте до конца, — вытянул он сразу же одну, — Походить на руках! О, ну, это просто, только я платок приготовлю, руки от земли вытереть, — достал он белёсую нежную ткань из кармана, заодно проверив, что больше нет ничего, что могло бы выпасть от положения вниз головой.
Затем, не отходя далеко, он резво перевернулся, встав на руки и немного походил вперёд, балансируя ногами туда-сюда, стараясь на рассмеяться. Зато по итогу, в отличие от «гуся», сорвал искренние аплодисменты.
— Вообще я бы хотела сальто назад, — созналась Сара, что это был её фант, — Просто, может, не все из нас могут, умеют, я бы вот не смогла, вытащив свою же, а на руках, может, и получилось. Только кто-то бы платье к ногам придерживал, — тут же сообразила она, заливаясь румянцем.
— Сальто так сальто, — едва отряхнувший пальцы Варгус Розенхорн, чуть обернулся назад и прыгнул с переворотом, на мгновение обхватывая колени, приземляясь на ноги в исходное положение.
— Ух ты! — Сара захлопала сильнее, — Здорово!
— Ух, твоя очередь, — пытался тот отдышаться и вытирал руки, стоя рядом у стола.
— Так, что тут? — достала церу Сара, — Что? Нет! Глупости! Кто это написал? — вскочила она с места.
— Что там? — озадаченно спросил ей Рональд, озвучив, впрочем, то, что было на устах у всех.
— «Поцелуй Рона Эйзенберга», — прочла она, — Вы в своём уме вообще? Это какой шанс, чтобы не вы здесь целовались, а мне эта штуковина выпала! — возмущалась девушка, краснея всё сильнее.
— Один к… — призадумался четырнадцатилетний Вайрус, — Сколько нас тут? Раз-два-три-четыре-пять, один к пяти! — пересчитал он всех по-быстрому.
— Да, при условии, что свою же тоже можно вытащить, — подтвердил Тод.
— А может она и написала, — произнёс сам Эйзенберг, пытаясь смыть с себя подозрения.
— Вот ещё! Ты написал, признавайся! Или кто-то из вас собрался так подшутить? — Гневно оглядывала она всю четвёрку мальчишек.
— Нет, ну это же не что-то вульгарное, к тому же без свидетелей, — оправдывался тот, но ни в чём напрямую не признавался.
— А вы кто? — тогда рявкнула Сара, — Если не свидетели, — её сине-зелёные разноцветные глаза бегали по смущённым лицам парней, пытаясь выяснить автора этой задачки.
— Ну, не хочешь, не делай, — предложил ей Рональд со всей искренностью, не желая обидеть леди.
— Угу и прослыть той, кто не держит своего слова? Вы же всем вокруг потом расскажете. Как и в случае, если я его поцелую. Я вам не крестьянская девка, готовая залезать на любого лорда. И не служанка, которую можно заставить оголяться и целоваться, — плакала она, — Знала же, что нельзя с вами в «фанты» играть.
— Ладно-ладно, поцелуй в щёку его тогда просто, прикоснись губами и всё, — предложил упростить задачу Варгус.
— Да давайте автор признается и просто даст другое задание, — предложил юный Торнсвельд, поглядывая на остальных, видимо веря в маленький шанс на то, что такое написал не сам Эйзенберг.
— Нет уж, ладно, — сказала девушка, — Будем играть по правилам, — повернулась она к Рональду, — Вставай давай для поцелуя, — нахмурилась девушка.
— Только губы ему не откуси, — будто бы со всей серьёзностью, глядя на её такой озлобленный сердитый вид, похрюкивая произнёс Вайрус под хихиканье остальных.
Сара, конечно, думала вежливо попросить остальных закрыть глаза, а лучше вообще отвернуться, но, даже если бы те послушались без лишних разговоров, это всё равно бы поломало всю суть игры и тем более такого задания. Больше всего она была возмущена, что кто-то посмел рискнуть такое бросить, а судьба заставила выловить нелепое задание именно её.
Она спокойно могла поцеловать в губы здесь всех кроме Вайруса, считая того слишком маленьким для себя. Варгусу и Рону было уже по двадцать, ей самой семнадцать, сын графа Торнсвельда был её всего на год моложе, все довольно приятной внешности, без бородавок на лице, взрослой отвратительной, на её взгляд, щетины, шрамов и уродств.
Дело было не в поцелуе, хоть она и надеялась избежать подобных «фантов», но терзала её обида на некую вселенскую несправедливость случая и рок судьбы, что вот так совпало из всех именно ей эта задачка. И сам этот факт её крайне злил и раздражал.
Поднявшийся из-за стола светловолосый Рон выглядел растерянным и сам не знал, как реагировать. Прикрыть ли глаза, сложить губы трубочкой… Старался просто держаться, не открывать рот, ничего не говорить и ждать указаний от молодой девушки.
