Выражение лица Бетильона было кислым, а императора – разочарованным, однако остальные одобрительно кивали. Гайл встретился взглядом с Вультом. Белоний улыбался так, словно чувствовал облегчение в связи с тем, что его другу удалось выкрутиться.
– Так что вы планируете сделать, чтобы засунуть голову этой шлюхи Анборн в ее собственное очко? – игриво спросила Луция, звонко рассмеявшись над своей откровенной непристойностью.
Мужчины поддержали ее грубым хохотом.
«Да в ней святости не больше, чем во мне», – подумал Гайл.
– Верно, – произнес он вслух. – Вот что я собираюсь сделать…
…и тебя, Гебусалим, родной город Ахмед-Алука. Всякий, кто верует, должен посетить тебя хотя бы раз в жизни, чтобы обеспечить себе место в Раю.
Северный Лакх, континент Антиопия
Шаввал (октен) – зульхиджа (декор) 927
9–7 месяцев до Лунного Прилива
– Вы с ним уже это делали? И каково оно?
В голосе Гурии слышались одновременно жалость и любопытство.
– Я была с тобой все время, – мягко ответила Рамита.
– Он приходил к тебе, когда я все еще не могла находиться рядом с тобой из-за месячных, – заметила Гурия. Она ткнула Рамиту пальцем в руку. – Ну, как это случилось?
– Он просто пришел проверить мою комнату. Он не стал оставаться. Смотри, мы проезжаем еще одну деревню.
Гурия выглянула в окно:
– Еще одна примитивная помойка. Такая же, как и остальные. Как думаешь, у него вообще получится-то?
– Гурия!
– Ладно! Ты просто очень унылая, вот и все.
Рамита считала дни. В последний раз она виделась с семьей одиннадцатого. Они покинули церемонию рано, и в последний раз девушка видела дом своего детства с сияющими огнями. С ней очень тепло прощался весь район. Рамита цепенела от страха перед первой брачной ночью, но Мейрос отправился восвояси, оставив их с Гурией в комнате, где не было ничего, кроме тюфяков. Гурия уснула сразу, а вот Рамита не могла этого сделать несколько часов, боясь услышать его стук в дверь. Однако маг так и не пришел, и теперь Рамита ощущала странную пустоту. Испытание, к которому она себя готовила, все не начиналось. Наконец девушка заснула, а наутро у нее начались месячные.
– Менструация наступает у тебя в полнолуние, – заметил Мейрос, когда она сказала ему об этом на следующее утро. – Значит, наиболее плодовита ты тогда, когда луна прибывает, во вторую неделю каждого месяца.
Это было в шаниваар, саббату на его языке. Этот день недели был священным, так что Мейрос позволил Кляйну сводить их с Гурией в ближайший храм. К моменту их возвращения повозки уже практически загрузили. Гурия была вне себя от радости.
– Йос говорит, что мы скоро отправляемся! – воскликнула она.
«Йосом», судя по всему, был капитан Кляйн. Гурию его медвежья фигура и лысый череп приводили в восторг, а вот Рамите он казался отталкивающим.
Суетливые сборы все еще продолжались, когда родители Рамиты привезли их с Гурией манатки. Даже со свадебными подарками вещей было не слишком много. Родители поделились слухами о торжествах, о том, кто, что и кому сказал, кто напился до беспамятства. Отец рассказывал о том, что нашел новый дом, прямо на берегу реки, с мраморными полами. Это звучало нереально.
Отец определенно был доволен тем, что его почтительная дочь принесла семье такое богатство. Однако не все шло гладко. Отец волновался из-за Джая.
– После твоего отъезда он ушел и все еще не вернулся, – признал Испал.
– Он всем рассказывает, насколько более мужественной амтехская вера является в сравнении с омалийской, – сказала мать. – Они с Казимом – глупые мальчишки. Кто знает, что они сделают?
Рамита провела с родителями еще несколько бесценных минут, болтая о всяких пустяках, не имевших отношения к их дальнейшей жизни.
– Я все время молюсь о вас обеих, – прошептала мать Рамите со слезами на глазах. – Я буду скучать по вас каждую минуту своей жизни. Не позволяй этому ужасному человеку плохо с тобой обращаться, Мита.
Впрочем, каким бы ужасным ни был Мейрос, когда он вернулся, они низко ему поклонились, осыпая мага благодарностями. Рамите смотреть на это было неудобно, но когда родители уходили, она все равно расплакалась.
– Пора выезжать, – сказал Мейрос девушкам.
