– Кóровы яйца! Кто вы, провались оно все в Хель, такой? – выдохнул Аларон.
Он был скорее удивлен, чем напуган.
Старик съежился.
–
Прижав ладонь ко рту, старик упал на колени.
– Сир? Сир? – Схватив конскую попону, Аларон бросился к нему. – Вот, позвольте мне помочь.
Старик взглянул на юношу, и его глаза расширились от ужаса.
–
Глаза старика закатились, и он упал на землю без чувств.
Аларон позвал на помощь Гретхен.
Пока фермеры возделывают сухую землю, другие люди сидят в холмах и следят за ними. В подходящий час они спускаются с холмов, убивают фермеров и сами начинают править их землями. Постепенно эти люди забывают, откуда пришли, а в холмах собираются новые наблюдатели…
Северный Лакх, Кеш и Гебусалим, континент Антиопия
Шаввал (октен) 927 – сафар (февро) 928
9–5 месяцев до Лунного Прилива
Повозка въехала в лагерь, а уже несколько секунд спустя молодые люди, подобно шакалам, дрались за небольшие мешки, брошенные с нее солдатами. Некоторые пытались забраться на саму повозку, но, получив в лицо древком копья, падали обратно в бесчувственную проголодавшуюся толпу. Казим сражался столь же яростно, как и остальные. Последний раз он ел два дня назад. Тогда ему досталась всего горсточка давленого нута. Въехав дубинкой по затылку какому-то мальчишке, он забрал его порцию, после чего, пробившись вперед и увернувшись от просвистевшего над головой древка копья, схватил еще три мешочка прямо с повозки. Затем, шатаясь, он побрел прочь, по дороге въехав ногой в живот одному из хищно зыркавших в его сторону дармоглотов.
От шихада он ждал не такого. Они шли маршем уже третью неделю. Изнуряемые сухой зимней жарой, последние четыре дня они двигались на север, прося еды и ночлега в попадавшихся по дороге деревнях. Поначалу люди были щедрыми – в Северном Лакхе преобладала амтехская вера. С ними охотно делились «благословениями Ахма» – сухарями, далом в мисках из листьев шореи и пресной водой из колодцев. А здесь все припасы хранились на повозках, охраняемых солдатами. Худощавый мужчина, который пробыл в этом месте уже неделю, посоветовал Казиму не приближаться к ним.
– Им плевать, что мы можем умереть с голоду, – прорычал он.
– Но это же шихад! – воскликнул Казим.
– Скажи это солдатам и увидишь, чем все закончится, – мрачно рассмеялся другой мужчина. – Все, чего я хочу, – это убивать рондийцев. Но судя по всему, дело идет к тому, что мы просто умрем по дороге.
Казим все равно пошел поговорить с солдатами. На них на всех были кольчуги и шишаки, а на поясе у солдат висели кривые мечи. Они заплетали бороды в косы, а их глаза напоминали угольки. Солдаты были кешийскими наемниками на службе у могола. Они жарили на кострах цыплят и распивали фенни[14].
Увидев Казима, навстречу ему зашагал капитан. На его лице виднелся шрам, и он производил впечатление человека, уставшего от жизни.
– Вали отсюда, мелкий говнюк! – рявкнул он под дружный смех солдат.
– Но нам нечего есть! – запротестовал Казим. – А у вас полно еды.
Вояка откусил от куриной ножки.
– Да, полно, – согласился он, прожевав. – А у вас – нет. Исчезни,
Казим не двинулся с места. Он был с капитаном одного роста и более крепкого телосложения. Правда, у того был меч. Юноша взглянул на его людей. Все они тоже были вооружены и готовы прийти на помощь командиру в любой момент.
– Прошу, господин, цыпленка. У меня есть рупалы.
Капитан фыркнул.
–
– Сотня рупалов! Дома за такую цену я мог бы купить десяток цыплят!
– Тогда возвращайся домой!
Военный развернулся, чтобы уйти.
– Ладно, сотня рупалов.
Капитан гадко улыбнулся:
– Цена возросла. Теперь цыпленок стоит две сотни.
Казим сердито сверкнул на него глазами, однако его желудок урчал от запаха жареной птицы.
– Ладно. Две сотни.
Капитан снял с огня цыпленка на вертеле и показал его юноше.
– Деньги вперед, – сказал он, дразня Казима цыпленком, как собаку.
Казим с трудом сдержался. Он протянул капитану деньги – все, что у него было. Тот выхватил их и бросил цыпленка в грязь. Инстинктивно попытавшись схватить его, юноша услышал крик Джая:
– Каз…
Сапог капитана врезался Казиму в челюсть. Вспышка – и юноша почувствовал, что кубарем летит в пустоту.
