Аларон надеялся, что все будет выглядеть хоть немного серьезнее. Впрочем, не появись Цим у него во дворе неделей ранее, не получилось бы даже этого. Она была лучше Аларона во всем, чем они занимались, в данном случае – в зачаровании корпуса ялика таким образом, чтобы он поглощал и использовал воздушную тауматургию. Цим сидела в окружении цыганок, не обращая внимания на вертевшихся вокруг мускулистого вида молодых мужчин с длинными волосами и лицами, которые, казалось, просто неспособны улыбаться. Все они поглядывали на Аларона с враждебным превосходством. «Вот только вы, ребята, не способны заставить вещи летать, – мысленно парировал он. – Хотя, конечно, я пока тоже не знаю, сумею ли сделать это». Возможности провести тестовый полет в городе не было, так что попрактиковаться он не мог. Но если все получилось, то отец Цим купит ялик за большие деньги. «Поэтому лучше бы ему летать так, как он должен», – подумал Аларон.
Наконец ялик был готов – небольшое одномачтовое суденышко для двух человек, с глубоким корпусом и шестью втяжными стойками для приземления. Приходилось признать, что корпус выглядел несколько грубоватым, но Цим, которая, в отличие от Аларона, умела кое-как управляться с магией природы, ему с этим помогла. Воздушным магом она тоже была лучшим, чем он, зато Аларон знал теорию и был лучше подготовлен, поэтому мог считать этот проект большей частью своим. Работать с ней вместе было сплошным удовольствием, но даже это не могло сравниться с тем чувством, которое он испытывал, держа Цим за руку и помогая ей подняться на борт ялика под настороженными взглядами цыганских мальчишек. Увидев, что они готовятся к взлету, дети вздохнули, с трудом сдерживая свой восторг.
– Ты готова? – спросил он уверенно.
Цим нахмурилась:
– Ты точно знаешь, как управлять этой штуковиной?
Аларон пожал плечами:
– Ничего сложного.
Наверное, он слегка покривил душой, хотя юноша помнил кое-что из того, чему его учили в коллегии. Да и что им, собственно, было терять?
Его отец держал чашку густого черного кофе. Он одобрительно кивнул. Аларон помахал ему в ответ, и его мысли вернулись к полету. Воздушный гнозис всегда давался юноше с трудом, ведь он был магом стихии земли – элемента, противоположного воздуху. Впрочем, за время работы над яликом он обнаружил в себе небольшую склонность к стихии воздуха. К тому же ему нравилось строить судно, за исключением тех моментов, когда приходилось выковыривать занозы из-под ногтей.
– Отпускай! – крикнул Аларон.
Цим перевела его команду на римонский, и молодые люди отвязали веревки. Ялик взвился в воздух. Два фута. Три. Шесть. Дюжина. С земли донеслись восторженные возгласы наблюдавших за невиданным зрелищем. Внезапный порыв ветра наполнил паруса. Цим взвизгнула, а Аларон схватился за румпель.
– Поворачивай! – завопила девочка, указывая на деревья перед ними.
Рассмеявшись ее испугу, юноша потянул за румпель, и они медленно заскользили над поляной. Внизу раздавались приветственные крики на римонском. Дети бежали следом за ними, дико размахивая руками. Чувствуя, как его наполняет гордость, Аларон помахал им в ответ. Даже их отцы вскочили на ноги.
Внутри у юноши расцвели надежды. Но когда они повернули, корабль потерял ветер. Более легкая носовая часть ялика задралась вверх, так что теперь ветер дул им в лицо. «Это ведь плохо, да?» – подумал Аларон, стараясь сохранять спокойствие. Парус хлопнул по мачте. Затем он вновь поймал ветер, однако не с той стороны, с которой было нужно, и они начали медленно скользить назад. Румпель стал бесполезен.
«Это точно плохо», – признал он.
– Аларон, сделай что-нибудь! – закричала Цим, дико жестикулируя.
Оглянувшись в том направлении, куда она указывала, юноша увидел приближавшееся к ним огромное окно гостиной своей матери.
– Дерьмо! Приземляй его! – крикнул он, пытаясь выпустить гнозис из корпуса.
Однако энергия циркулировала в дереве, и Аларон не смог извлечь ее оттуда достаточно быстро. Цим нырнула под парус, но этим лишь сместила бóльшую часть веса судна к корме, и оно наклонилось назад. Цим с визгом упала к Аларону на руки, и ялик, под крики перепугавшихся цыган, ударился мачтой в окно верхнего этажа.
–
