Рамита почувствовала, что ее лицо побелело, и ощутила слабость.
– Вы не можете, – прошептала она. – Не можете.
Превратно поняв ее, Казим покачал головой.
– Не волнуйся, все будет хорошо спланировано. Мы сможем это сделать. – Его переполнял скрытый восторг. – Мы убьем его и станем героями шихада.
В сгущавшихся сумерках ее муж лежал у нее за спиной, прижимаясь и обнимая рукой. Воздух был теплым, хотя солнце уже зашло, и комнату заливал серебристый свет убывающей Матери-Луны. С ее последней встречи с Казимом и Джаем прошло три недели. Если бы Рамита не была беременна, в эту неделю у нее были бы месячные. Ее живот уже начинал увеличиваться, даже несмотря на столь ранний срок. Грудь стала очень чувствительной, и этим утром Рамита проснулась от ощущения тошноты.
Решив в тот вечер отпраздновать, Мейрос принес пыльную бутылку вина и настоял на том, чтобы Рамита насладилась бокалом бившей в голову бледно-янтарной жидкости. Вкус напитка действительно был восхитительным. По словам мага, это было брезское шардоне. «Так мы отпразднуем зачатие наших детей, жена», – сказал он. Мейрос явно чувствовал облегчение и был так счастлив, что Рамита ощутила к нему искреннюю теплоту. Затем он, осторожно работая пальцами, доставил ей такое наслаждение, которое ее тело испытывало редко, после чего нежно вошел в нее. Несмотря на чувство страха и вины, Рамита получила от этого соития долгое и сильное удовольствие.
– Это не причинит вреда детям? – спросила она встревоженно, однако Мейрос рассмеялся и успокоил ее.
Внезапно он сел. Выражение его лица было решительным.
– Я должен кое-что тебе сказать, жена.
Рамита тоже села.
– В чем дело? – спросила она с беспокойством в голосе.
Маг погладил ее по руке:
– Не волнуйся; это хорошие новости, а не плохие. Пока относительно твоего положения оставались сомнения, я колебался, но тянуть больше нельзя. Извини, что я не сказал тебе об этом раньше, но ты должна это знать. Знать о том, что происходит, когда мужчина-маг вступает в брак с женщиной, магом не являющейся. Когда женщина вынашивает ребенка, ткани их тел соединяются и результатом этого становятся проявления гнозиса у матери. Обычно эти проявления временны и незначительны – слишком незначительны для того, чтобы производить какой-то серьезный эффект. Но я – Вознесшийся, а ты носишь двойню, и я полагаю, что проявления будут сильными и перманентными.
Рамита обхватила свои колени.
– Что ты имеешь в виду, повелитель? – прошептала она.
Слова ее мужа звучали как бред, однако для него это явно было важно.
Мейрос положил руки ей на плечи, желая утешить ее.
– Это, моя добрая и смелая жена, означает, что через несколько недель первые проявления станут очевидными.
– «Проявления»? Что это значит?
– Проявления гнозиса, моя дражайшая жена. Ты получишь гнозис и станешь магом.
В 904 году Первый священный поход был путешествием в неизвестность, однако в 916 мы уже знали, что нас ждет. Ордо Коструо утратил свой авторитет, и Мост контролировала Инквизиция. К тому моменту у нас в Гебусалиме уже были десятки тысяч солдат, гражданских и обратившихся в корианскую веру. Их осадили, но они держались. Гебусалимцы уже были покоренным народом. Теперь врагом стали кешийцы. После того как мы победили их в открытом бою, они перешли к тактике мятежей. Мы были вынуждены отвечать соответственно. Первый священный поход мог быть полон жажды славы, а второй знаменовал собой потерю невинности. Убей или будь убитым.
Неужели одного раза было недостаточно? Нет, голод Шайтана неутолим.
Гебусалим, континент Антиопия
Тхани (апрафор) 928
3 месяца до Лунного Прилива
