Кровь мага полностью

У Хадишахов по городу было разбросано много укрытий. Именно в один из таких домов Джамиль и привел Казима с Джаем в рыночный день третьей недели Тхани. На улицах нарастало напряжение, и легионеры патрулировали их в больших количествах. Могучие рондийцы нервничали, и весь город это чувствовал.

Джамиль сказал юношам, что они боятся Хадишахов больше, чем кто-либо. Жестокость Шакалов Ахма стала легендой: они похищали рондийских детей, а получив выкуп, возвращали изуродованные тела. Они сжигали захваченных легионеров живьем. Многие гебусалимцы считали их экстремистами, отступившимися от амтехской веры, но они сражались, когда другие этого не делали. Пока султаны увиливали, Хадишахи воевали. И хотя многие люди осуждали чрезмерно жестокие методы, вся северная Антиопия приветствовала их успехи.

Джамиль и Казим как раз вели тренировочный поединок, когда в укрытие влетела одетая в накидку-бекиру Гурия. Привратник едва за ней поспевал. Девушка пришла с вестями, которые, как она настаивала, должны знать те, кто стоял выше Казима. Так что уже через десять минут Джамиль, проведя их по переулку, спустился с ними в расположенную под ним длинную холодную комнату, освещенную лишь светом догоравших факелов. Во главе низкого стола на подушке, скрестив ноги, сидел Рашид. Он выглядел напряженным. Джамиль низко ему поклонился.

– Мастер, это – Гурия Макани, служанка Рамиты Мейрос.

Сестра Казима простерлась ниц, но в ее глазах читался расчет.

Рашид взглянул на нее с интересом.

– Джамиль говорит, что у тебя есть какие-то новости, девочка.

Голос Гурии звучал тревожно.

– Повелитель, – затараторила она, – магистр поведал моей госпоже, что, вынашивая его ребенка, она сама станет магом. Она сказала мне, что это подобно инфекции. Такое возможно?

– Нет! – услышал Казим собственный вздох.

Рашид погладил себя по подбородку.

– Я знаю, что, вынашивая детей магов, женщины временно приобретают слабые гностические способности. Это общеизвестный факт.

– Но Мейрос сказал Рамите, что они будут сильными и перманентными, – настаивала Гурия.

Рашид и Джамиль обменялись полными сомнения взглядами.

– Я никогда не слышал… Мне нужно будет об этом разузнать. – Эмир взглянул на Гурию с большим интересом. – То, что ты пошла прямо к нам, свидетельствует о твоей сообразительности, девочка. Каково душевное состояние твоей госпожи?

– Она в смятении, повелитель. Она не знает, кто отец ребенка. Если это мастер, то вскоре начнутся проявления «гнозиса». – Она умоляюще взглянула на Джамиля. – Всю нашу жизнь нам говорили, что дьявольские силы магов исходят от союза с демонами. Но Рамита – хороший человек, повелитель! Не ее вина, что мастер выбрал ее!

Глаза Гурии были мокрыми от слез, но Казим знал свою сестру; она редко плакала без необходимости.

Впрочем, у него самого перед глазами все шаталось. Как вообще его милая Рамита могла быть отравлена подобным образом? Однако…

– В любом случае это ничего не значит, сестра. Отец ребенка – я, а не Мейрос.

Гурия посмотрела на него с жалостью:

– А что, если и так, брат? Лорд Мейрос говорит, что она начнет проявлять признаки в следующем месяце. Что случится, если этого не произойдет?

До Казима наконец дошло, и он ощутил пустоту в желудке.

– Мы должны ударить…

Рубанув рукой по воздуху, Рашид раздраженно произнес:

– Тихо, Казим Макани. Дай мне подумать! – Встав, он начал мерить комнату шагами. – Всю следующую неделю Антонин Мейрос проведет в Домусе Коструо, после чего отправится со своим ближайшим окружением на Южный мыс. Атаковать старика в открытую будет самоубийством; единственный шанс – это убить его во сне, а единственным человеком, кто может совершить подобное, является его жена. – Эмир взглянул на Гурию. – Ты ближе всех к Рамите Анкешаран. Ты сообщала, что над ней издеваются. Она сочувствует нашему делу?

Казим открыл рот:

– Рамита ненавидит его…

Рашид вновь поднял руку:

– Тихо, Казим! Я спросил твою сестру. Не говори, пока к тебе не обратятся. – Он вновь посмотрел на Гурию, и его взгляд стал пристальным. – Скажи мне правду.

Взглянув на Казима, Гурия понурила голову.

– Над Рамитой не издеваются. Ее муж с ней ласков и обходителен. И он ей небезразличен. Не думаю, что она выдаст нас, но она… привязалась к нему. – Она вновь посмотрела на Казима. – Прости, брат. Я не хотела ранить тебя, давая тебе знать, что у нее начали возникать к нему теплые чувства.

Мучительное мгновение Казиму хотелось отвесить ей пощечину.

– Я тебе не верю… Она… Когда мы с ней… Она с радостью… Она ненавидит его, я это знаю.

Ощущение в глазах было таким, словно в них налили кислоты.

Рашид даже не удостоил его взглядом.

– Значит, ты не считаешь, что на нее можно положиться? – спросил он Гурию с особым выражением.

– Рамита любит Казима, но она не ненавидит Мейроса, – осторожно ответила Гурия. – Она хочет сбежать и жить с Казимом, но она была бы счастливее, если бы ее муж остался живым. Она – не из тех, кто способен убить другого человека.

– Откроет ли она дверь Казиму, зная, что у него с собой кинжал?