С того дня как маг-целитель подтвердил факт беременности Рамиты, Каза Мейрос погрузилась в атмосферу праздника. Антонин Мейрос не стесняясь плакал от радости и относился к Рамите так, словно она была ниспосланной с небес апсарой. Он не уставал ей говорить, что она самая храбрая и чудесная невеста в мировой истории, и его доброта заставляла Рамиту проникаться к нему все более и более теплыми чувствами.
А еще эта доброта удваивала ее чувство вины. От стыда она чуть ли не сходила с ума. К тому же город внезапно окутал страх, вызванный усилившимися слухами о приближающихся кешийских армиях, а повышенные меры безопасности исключали возможность любых визитов. Однако Гурия, чья изобретательность не знала предела, уговорила Мейроса позволить чела из храма Омпрасада прийти зажечь свечи за их мир и безопасность. В назначенный час Джай и Казим явились в Казу Мейрос и, прочтя импровизированные молитвы омалийским богам, отправились в помещения для прислуги пить чай. Рамите так отчаянно хотелось поговорить с Казимом, что она едва могла сдерживаться, однако потребность, переполнявшая юношу, была явно иной. Он продолжал поглядывать через ее плечо на дверной проем, но там шныряли служанки.
– Успокойся, Казим, – прошипела Гурия на лакхском. – Ты как бык в брачный период.
– А я и есть бык! – парировал юноша. Взглянув на Рамиту, он застонал: – Как ты, любовь моя?
– А ты как думаешь? Беременная от другого мужчины, рискуя в любой момент быть раскрытой и забитой камнями, в городе, в котором вот-вот может вспыхнуть война! – Ей казалось: еще чуть-чуть – и у нее начнется истерика. – Нам нужно поговорить, Каз, а не кувыркаться в постели.
– Но, Мита…
Рамита ощутила внезапное желание отвесить ему пощечину. Тревожный знак.
– Послушай: у меня будет ребенок, и если я уродилась в мать, вероятно, больше, чем один. А когда мой муж поймет, что они – не его, у него не останется иного выбора, кроме как отдать меня на побиение камнями. И не думай, что после этого он не придет за тобой. Он может быть стар, но он – Антонин Мейрос, и он разорвет тебя на части. Я знаю, о чем говорю, можешь не сомневаться. – Она заговорила едва слышно. – Ты должен бежать, Каз: домой, куда угодно – но уезжай.
– Я никуда без тебя не уеду, Мита. Я люблю тебя…
Он говорил так громко, что его могли услышать служанки. Гурия зашипела на него.
Рамита поймала себя на мысли о том, что жалеет о его приезде.
– Каз, прошу, послушай меня: твой единственный шанс – оказаться как можно дальше отсюда, чтобы он тебя не нашел. Прошу, уезжай. Ты не знаешь, каково здесь сейчас. Он так счастлив, что мне тошно лгать и притворяться. Я могу выдать нас случайной мыслью в любую секунду. Я едва выдерживаю. Единственное, что мне поможет справиться с этим, – это осознание того, что вы в безопасности. Когда Гурия в следующий раз навестит тебя в храме, вы втроем сбежите.
Она готова была вот-вот заплакать.
Однако Казим оставался непреклонен.
– Нет, Мита, есть другой способ. У меня есть друзья, которые могут нам помочь. Мы тебя не оставим.
– Я не могу поехать с вами, Каз. Тебя они, возможно, не станут преследовать, но за мной явятся точно, независимо от того, будут ли считать, что дети его, или нет. Ни один мужчина не может сохранить лицо, спустив жене с рук измену.
– Вы вообще не мыслите ясно, – вставил Джай. – Ни один из вас. Я нашел женщину, умеющую убирать нежеланных детей из утробы. Если мы приведем ее сюда, притворившись, что она повитуха…
Гурия презрительно посмотрела на него.
– Антонин и близко не подпустит какую-то уличную ведьму из восточной части города к Рамите и его драгоценным детям, ты, идиот. Он приставил к ней магов-целителей.
– А если мы приведем эту женщину в храм Сиврамана, и затем туда придет Рамита?
– О, а солдаты просто будут стоять и смотреть, как эта женщина сует Рамите в щель кочергу, не правда ли? И это если предположить, что Мейрос вообще позволит Рамите выходить за пределы дворца теперь, когда она беременна. – Гурия сверкнула глазами на Джая. – И зачем тебе вообще понадобилась такая женщина? Твоя Кейта что, тоже залетела?
Джай кивнул с жалким видом, и Рамита почувствовала себя так, словно ее кто-то ударил по голове.
– Джай? Твоя Кейта забеременела? О, милая Парвази, о чем вы, мальчишки, вообще думаете? – Она встала. – Выметайтесь! Вы дети, а не мужчины!
Схватив ее за руку, Казим огляделся вокруг. К счастью, служанки болтали друг с другом, не обращая на них внимания.
– Нет, Мита, прошу: выслушай. У меня есть план.
– У тебя есть план? Две мысли, следующие одна за другой в логической последовательности? Никогда бы не подумала, что это возможно! Что я вообще когда-то в тебе нашла, ты, придурок? – зло прошипела она.
Казим покраснел.
– Мита, мы делаем это ради тебя. Я люблю тебя, и ты это знаешь. У меня есть план и хорошие люди, которые помогут. – Он наклонился вперед. – Не теряй надежду. Просто продержись еще несколько недель, и все решится.
– Каким образом? В чем заключается твой план?
Казим наклонился еще ближе к ней. Его лицо было решительным.
– Мы убьем его.
