Кровь мага полностью

– Не хочет, – ответил Рамон, даже не взглянув на нее. – Он хранит себя для женщины своей мечты. Так жаль, что ее он не интересует. – Порывшись в своем кошельке, он извлек оттуда серебряный силацийский фоли и вложил его проститутке в руку. – Вот, возьми это и уходи. Я утрою сумму, если ты не станешь нас больше беспокоить.

– Учетвери – и договорились.

Рамон нахмурился:

– Ты хочешь, чтобы я заплатил тебе четыре фоли за то, что я не уложу тебя в постель?

Девушка пожала плечами:

– Это была твоя идея.

– Каковы твои обычные расценки?

– Три серебряных.

– То есть ты говоришь, что хочешь три за то, чтобы переспать с тобой, и четыре за то, чтобы этого не делать?

– Эм, да.

– Ладно, вот еще две. Начинай без меня. Я присоединюсь позже.

Надув губки, девушка зашагала прочь, не забыв, однако, спрятать монеты. Аларон попытался понять, кто остался в выигрыше, но сдался и стал думать о Цим.

Служанка вновь принесла напитки. Отхлебнув кислого вина и слегка поморщившись, он расплылся в улыбке. Ему явно нравилось играть в преступников.

– Кстати, Цим я интересую, – сказал другу Аларон. – Я просто жду подходящего момента.

– Ага, мечтай, долговязый. Человек на сторожевой башне стоит там до сих пор?

Аларон вновь взглянул на дворец:

– Да, но когда наступят сумерки, он спустится вниз. Как бы там ни было, Цим вернулась и помогла мне, когда я скатился на самое дно. Она дала мне амулет, бесплатно.

– Ничего бесплатного не существует, Аларон: теперь она владеет тобой – впрочем, владела и до этого. Бьюсь об заклад, она пыталась уговорить тебя отдать ты-знаешь-что ее дружкам-цыганам, если нам удастся достать эту штуковину.

– Нет, не пыталась.

Аларон решил не упоминать предложение Цим отдать Скиталу Ордо Коструо.

– Мы не хотим начинать с ее помощью войну, Ал. Нам следует просто держать ее в тайне и жить тихой жизнью, полной роскоши и преступлений, – сказал Рамон, смакуя собственные слова.

– Я – не вор, как и Цим…

– Ой, прошу тебя, она – римонская цыганка. Быть цыганкой означает вести преступную жизнь.

– Римония когда-то была империей, – парировал Аларон.

– Которую они потеряли и были почти стерты с лица земли. Отныне им запрещено владеть землей или даже арендовать ее, поэтому теперь они, разумеется, все воры. Если бы мы решили, что будем сами за себя, то смогли бы тихо наживаться, не принимая неудобных решений, которые в любом случае ведут к несчастьям и войне. Это весьма разумно.

– Но неправильно.

– С чьей точки зрения? Аларон, тебе нужно повзрослеть. Рондийцы правят миром потому, что они – самые сильные громилы, а не потому, что хорошие люди. Девять десятых магов – рондийцы, включая наиболее могущественных. Они облагают нас налогами, требуют с нас дань и в целом имеют нас в задницу. И почему? Потому что могут! Если они поймут, что кто-то нашел их драгоценную Скиталу, они перевернут весь мир вверх дном, чтобы вернуть ее.

– Но к тому моменту мы тоже будем Вознесшимися.

– Ал, первым Вознесшимся понадобились годы на то, чтобы овладеть гнозисом. А мы с тобой и близко к ним не стоим в том, что касается знаний и навыков, не говоря уже о чистоте крови. Даже в качестве Вознесшихся мы и десяти минут не продержимся против палласской Киркегарде. Если мы найдем эту штуковину, мы должны держать ее в строжайшей тайне.

Аларон нахмурился, пытаясь придумать рациональный контраргумент, однако у него ничего не вышло.

– Это просто неправильно.

Закатив глаза, Рамон вернулся к составлению плана маршрутов патрулирования стражников.

– Почему мы так дерьмово управляемся с гнозисом? – жалко спросил Аларон.

Пришла очередь Рамона нахмуриться.

– Говори о себе. Я достаточно компетентен; просто у меня всего одна шестнадцатая магической крови. Ниже – только отсутствие гностических способностей. Но я справляюсь.

– Да, но у меня четверть магической крови. Существует множество магов с четвертью крови, считающихся могущественными. Так что со мной не так?

Рамон посмотрел ему прямо в глаза:

– Ты правда хочешь это знать?

Протянув руку, Рамон ущипнул его за нос:

– Все дело в том, что у тебя нет уверенности в себе. Ты не веришь в свои силы и боишься гнозиса.

Аларон готовился услышать, что дело в чем-то сложном и неподвластном ему. Такого ответа он никак не ожидал. Какое-то мгновение он молчал, а затем пылко произнес:

– У меня есть уверенность в себе! Когда читаю заклинание, я знаю, что оно сработает. Боюсь я только тогда, когда дело доходит до колдовской хрени, и тебе об этом известно. Хель, я не раз дрался с Малеворном, с самого начала зная, что проиграю. Так как я могу бояться использовать обыкновенные заклинания, а?

– Можешь думать что угодно. Остальным все вполне ясно. Ты дрался с Малеворном потому, что не умел сдерживаться, но никогда не верил, что способен одолеть его.

– Он чистокровный… У меня не было ни шанса…