За ними вошла еще дюжина человек: восемь магов Ордо Коструо и четверо их рондийских коллег, помощников губернатора или имперского легата. Увидев, что Мейрос зашагал к ней, Рамита встала. Муж поприветствовал ее и поцеловал в щеку.
– Ты выглядишь ослепительно, жена, – прошептал он.
Поцеловав Юстину, он обернулся и взял слово.
– Лорд Белоний Вульт, позвольте представить вам мою жену Рамиту.
Вдохнув, Рамита сделала реверанс и, не поднимая глаз, протянула руку для поцелуя. Рондиец взял ее руку прохладными пальцами, и она почувствовала прикосновение его губ.
– Я польщен, госпожа. Примите мои поздравления со скорым материнством.
Голос Вульта был мягким и приятным, но, когда Рамита подняла глаза, она увидела, что взгляд легата был оценивающим и далеким.
– И мою дочь, Юстину Мейрос, – сказал Мейрос.
Вульт повернулся, чтобы поцеловать руку Юстины, однако, к удивлению Рамиты, она ему ее не подала. Вульт повел себя так, словно ничего не произошло.
– Леди Юстина, приятно увидеть вас вновь, – произнес он. – Неужели и правда прошло двенадцать лет?
– В последний раз мы виделись во время предыдущего священного похода, лорд Вульт: помнится, тогда я пыталась не дать вашим людям ворваться в лазарет.
В голосе Юстины звучал лед.
– Я хорошо это помню. Война – ужасная вещь, госпожа. Безумная трата ресурсов.
– Да, грабить всегда легче, когда тебе не сопротивляются. – Юстина обернулась к еще одному гостю. – С губернатором Бетильоном я уже встречалась, так что представлять его необязательно.
Ее взгляд был таким же ледяным, как и голос. Бетильон что-то недовольно пробурчал и перестал обращать на Юстину внимание. На Рамиту губернатор посмотрел с любопытством, однако не стал приближаться к ней для приветствия.
Проигнорировав неловкость, Антонин Мейрос предложил им всем садиться. Подали напитки; Рамита взяла себе шербет, а вот Юстина ни капельки не стеснялась пить алкоголь вместе с мужчинами. В центре внимания почти сразу оказался словоохотливый Белоний Вульт. Он говорил о нелюбви рондийцев к специям, о качестве дхассийских ювелирных украшений, о приближающемся сборе урожая винограда, о сложности перелетов через океан из-за дувших в этом месяце встречных ветров и прочих подобных пустяках, предназначавшихся для Мейроса, Юстины и Бетильона. Антонин явно был очень рад его компании, и даже Юстина немного оттаяла.
А вот Бетильон представлял разительный контраст с Вультом. Губернатор вел себя за столом неподобающе: много пил и едва следил за ходом беседы. Он все время таращился на грудь Юстины, посматривая иногда и на Рамитину. Но все же его нельзя было назвать откровенно неотесанным. Остальные собравшиеся за столом общались дружелюбно, хоть и с оглядкой на Антонина и Юстину. Рамита говорила мало и ела меньше остальных. Наконец, Белоний Вульт обратился к ней:
– Так когда вы ожидаете счастливого события, леди Рамита?
– В начале следующего года, господин, – ответила она, разволновавшись из-за того, что ее заметили.
– А, значит, вы уже на третьем месяце, да? – прикинул Вульт. Он обернулся к Мейросу. – Скажи мне, Антонин: то, что говорят о гностических проявлениях во время беременности у жен Вознесшихся, – правда?
Антонин гордо улыбнулся:
– Мы ждем первых признаков. Они могут появиться в любой день.
Кивнув, Вульт вновь посмотрел на Рамиту:
– А
– Я не знаю, как женщина может быть готова к подобным вещам, милорд, – ответила она осторожно, и Мейрос одобрительно кивнул.
Сидевший рядом с ним Бетильон сверкнул глазами в молчаливом презрении, несомненно вызванном мыслью о том, что очередная не-рондийка получит гностические способности подобным образом.
На дальнейшие адресованные Рамите вопросы отвечал Мейрос. Затем ее отправили из павильона, чтобы дать мужчинам обсудить их дела. Юстина тоже ушла, коротко кивнув Вульту и отцу.
У входа их встретила Гурия.
– Как все прошло? – прошептала она.
Рамита покосилась на Юстину:
– Думаю, хорошо.
Юстина холодно на нее посмотрела:
– Довольно хорошо. – Впрочем, произнося эти слова, дочь Мейроса выглядела так, словно ей хотелось плюнуть. – Мне тошно дышать с этим ублюдком Бетильоном одним и тем же воздухом.
Она зашагала прочь, ни разу даже не оглянувшись.
– С каждым днем она все ворчливее, – прошептала Гурия Рамите на ухо.
– Думаю, ей грустно, – заметила Рамита.
– А я думаю, что она – сука, – фыркнула Гурия. – Возможно, ее бросил любовник.
– Какой любовник? – спросила Рамита. – Сюда вообще никто не приходит.
Гурия сморщила нос:
– Кто знает? У нее есть апартаменты в Домусе Коструо. Уверена, что у нее кто-то есть. Или был.
Рамита вспомнила прибытие Рашида Мубарака на банкет в Домусе Коструо, и у нее во рту появился привкус желчи. Она сглотнула.
– Мадам не хочет, чтобы ее сейчас беспокоили, – предупредил Олаф.
– Мне все равно! Мне нужно ее увидеть! – гаркнула Рамита.
