Елена вынырнула из видения, и оно рассеялось.
– Спасибо тебе, Фернандо, – сказала она вслух и мысленно, обращаясь к царству духов. – Иди с миром.
Длинное лицо призрака обернулось к ней. Он протянул к ней руку, но Елена не успела понять, было ли это жестом благодарности или же угрозы, потому что невидимый ветер развеял его, унеся душу рыцаря в пустоту.
Перед Еленой все еще стоял увиденный Фернандо перед смертью образ: узкое лицо с мальчишескими чертами, короткие рыжие волосы. Никого похожего Елена не знала.
Мавзолей теперь казался пробудившимся, разумным. Вызов одного духа неизбежно привлекал других. Елена осторожно двинулась к выходу, держа факел высоко над головой и понимая, что ее страхи небеспочвенны: она знала о сущностях, которые могли таиться во тьме, и шептала слова изгнания. Ответом ей была лишь издевательская тишина, но Елена все равно не чувствовала себя в безопасности до тех пор, пока не оказалась в своих комнатах.
Ночью она долго не могла уснуть, лежала, желая поговорить хоть с кем-то –
Когда сон наконец взял свое, ей приснилось, что раздувшееся тело под могильной плитой было ее собственным.
– Леди Елена, как поживаете?
Пита Роско сел рядом с ней, пока остальные члены Регентского совета входили в зал. Состав совета в эти дни несколько изменился: сир Лука Конти отправился на север, рассчитывая загнать в угол Горджо. Граф Пьеро Инвельо оставался таким же вежливым и галантным, как обычно, и продолжал предлагать своих сыновей в мужья Сэре. Для всех это уже успело стать дежурной шуткой, пусть и с серьезным подтекстом. Новым лицом в совете был дон Франческо Пердонелло, главный бюрократ Серых Ворон; он выступал в роли советника по административным вопросам. Обзаведясь целой свитой экспертов, Пердонелло давно стал одним из самых крупных игроков. Они с Питой Роско вечно пререкались о финансах.
– Лучше, чем когда-либо, Пита, – бедово солгала Елена.
Пита скептически поднял бровь, однако спорить не стал. В помещение зашел Лоренцо, и Елена поспешила в уголок, притворяясь, что у нее появилось какое-то важное дело, и слушая, как молодой рыцарь шутит с Питой о каком-то пари.
Сэра ввела в зал остальных членов совета. Луиджи Джиновизи, по-прежнему занимавший должность мастера над податями, был все таким же ворчливым. Говорящий с Богом Акмед аль-Истан привычно пытался уговорить совет пойти навстречу требованиям амтехцев. Солланскую веру отныне представлял Иосип Яннос, жрец более высокого ранга, чем Иван Прато. Он оказался суровым седовласым старцем, спорившим о каждой мелочи, словно речь шла о жизни и смерти. Всего в Регентский совет входило тридцать человек, и у каждого из них была своя свита. Елена неустанно твердила Сэре, что он слишком разросся, и старалась убедить девушку заменить его меньшим по численности Высшим советом; она надеялась, что еще одна встреча, полная унылых препирательств, убедит королеву-регентшу в верности подобного решения.
Сэра села, а остальные последовали ее примеру. Елена скользнула на свое привычное место рядом с ней, но та открыла заседание, даже не удостоив ее взглядом.
– Каждая минута для нас бесценна, господа, и меня уже тошнит от дебатов о въездных пошлинах и нормах соли, после которых выясняется, что у нас не осталось времени обсудить шихад. Это – решение, а не предмет для дискуссии. Вам ясно?
