– Присоединяйтесь к нашей праведной борьбе за избавление мира от захватчиков, Ваше Величество. Нет сомнений, что вся кровь, текущая в ваших жилах, требует мести, ведь вы – римонка, представительница единственного народа на Юросе, не преклонившего колени перед рондийским императором; а еще вы – джхафийка, так что вам довелось ощутить тяжесть сапога завоевателя прямо здесь, в Явоне. Вы почувствовали на себе бич магов. Душой вы уже с нами, королева-регентша. Так позвольте и своему телу присоединиться к борьбе во имя общей цели.
Фарук развернул белое знамя шихада с полумесяцем и звездой вверху, обрамленными четырьмя саблями, которые символизировали все стороны света. По центру полотнища были вышиты замок и надпись «Гебусалим» – цель шихада.
– Лакхийцы с нами; все жители Антиопии восстанут как один. Не лишайте же джхафийцев их места в этом священном братстве.
Елена наблюдала за происходящим из скрытого алькова, чтобы не спровоцировать эмиссаров своим присутствием. Впрочем, она в любом случае не хотела находиться там, ибо чувствовала себя отстраненной от решения этого вопроса. По окончании их последней встречи она сказала Сэре, что ее план был коварным, вероломным и разрушительным, но девушка теперь считала себя выше критики со стороны своей телохранительницы. «Ты – чужеземка и не предложила никакого иного решения, – заявила она. Ее голос был резким и пренебрежительным. – Ты никак не поддержала меня, начав вместо этого рассказывать страшные истории о могуществе своих людей. Возможно, тебе было бы лучше среди них».
Она метнулась прочь из зала и с тех пор говорила с Еленой лишь для того, чтобы отдать ей прямой приказ.
Лишиться расположения Сэры было ужасно. Вдобавок рядом не было Лоренцо, поэтому Елена чувствовала себя в изоляции. Она боялась. Борса была занята с Тимори, готовя мальчика к его церемониальной роли на встрече с посланниками. Утешала Елену лишь компания Тариты.
Наконец кешийцы закончили свое обращение поистине хореографическим финалом: Фарук опустился на одно колено, держа знамя шихада, пока говорящий с Богом сжимал священную книгу амтехцев в правой руке, воздев указательный палец левой к небесам. Елена, как и все придворные, затаила дыхание; их взгляды были устремлены к восемнадцатилетней девушке, державшей в своих юных руках судьбу их края.
Когда Сэра заговорила, ее голос был ясным:
– Повелитель Фарук, говорящий с Богом Барра, я услышала ваши слова. Я также услышала слова людей Явона, от жителей северного Гителя, где Горджо правят вопреки воле законных властителей Джа’афара, до обитателей крепостей, возвышающихся над Ущельем и защищающих нас от вторжения харкунцев; от Ливиса, чьи фермеры хотят лишь мира, до Бароса, которому не терпится вступить в войну. Все говорят о справедливости шихада. Никто не хочет, чтобы их земли были осквернены ферангами. Я слышу их слова и согласна с ними. Однако в битве вы не можете отвернуться от человека, стоящего прямо перед вами, дабы отразить далекую угрозу. Так и мы, явонцы, не можем повернуться спиной к Горджо. Мы должны сокрушить их, в надежде вновь стать единым народом. А еще мы не можем позволить нарушать наши границы. Мы знаем, что в прошлом наши южные крепости пребывали между независимостью и кешийским рабством. Я не могу слепо сказать султану Салиму: «Пошлите нам своих воинов, чтобы мы смогли сокрушить Горджо». Мне больно об этом говорить, но подобное доверие является непозволительной роскошью даже в дни шихада. Однако я прошу вас о другом: позвольте мне поднять знамя шихада здесь, в Явоне. Это должно быть особое, благословленное говорящим с Богом знамя с надписью «Гитель». Дайте нам обрушить шихад на головы Горджо и Доробонов, а затем, когда мы очистим от них нашу землю, мы поднимем знамя гебусалимского шихада.
По рядам придворных пронесся шепот. Они поняли, в чем заключался план Сэры. Он был попыткой убедить кешийцев, что сопротивление Явона Горджо и Доробонам является достаточным для Конвокации участием в шихаде. В ходе тайных переговоров перед встречей ни о чем конкретном договориться не удалось.
Как и все остальные, Елена затаила дыхание в ожидании ответа посланника.
Посовещавшись с говорящим с Богом, Фарук вновь обернулся к Сэре:
– Королева-регентша, мы услышали вашу просьбу. Мы признаем ее мудрость и ту любовь, которую вы в ней демонстрируете к народам, проживающим на вашей земле, к миру и к Ахму в Раю. Султан Салим дал мне определенную свободу в ведении переговоров с вами. Многое говорит в пользу вашего предложения.
Двор притих, ловя каждое слово посланника.
