– Я. Л. Ярий Лангстрит.
Рамон кивнул. Вытащив свой амулет, он водил им над могилой.
– Ха! Видишь это? – Он убрал мох, росший под буквами «Я» и «Л». – Вот здесь…
Аларон пригляделся. На камне была нацарапана фраза: «Воко Арбендесай». Разум юноши словно перемкнуло.
– Это волшебство: «воко» означает «призови».
– А «Арбендесай»?
– Это имя. У всех духов есть имена, по которым их призывают. – Он возбужденно схватил Рамона за плечо. – Мы уже совсем близко, Рамон.
Над Альпами вставало солнце. Почувствовав восходящий поток воздуха, Вульт вдохнул его, чистый и холодный. Ему все-таки удалось заснуть, однако теперь его разбудило прикосновение чужого разума.
Магистр Вульт, ответьте!
Мать Империи?
Он облизал губы.
Где вы, магистр?
Я лечу обратно в Норос, Мать Империи. Я могу объяснить…
Хорошо. Потому что я не привыкла, чтобы мои посланники покидали свой пост без объяснений. Пошли слухи, что вы, запаниковав из-за неизбежности штурма, бежали. В Палласе только и разговоров, что о Лукхазане. Объяснитесь, магистр Вульт.
Пока она говорила, ее хватка на разуме губернатора становилась все сильнее, и он ощутил холодный страх из-за того, что она сможет прорваться в его мысли даже из своей палласской башни. Восстановив свои защиты, он не стал избавляться от этой хватки, но, возведя новый внутренний барьер, приготовился отразить любое дальнейшее вторжение. Лишь после этого Вульт вновь смог мыслить рационально.
Он должен был сообщить ей некое подобие правды. Не настоящую правду, разумеется, – на такое он никогда бы не пошел. Ставки были слишком высоки.
В Губернаторский дворец в Нороштейне было совершено вторжение, Мать Империи. Похищенная информация может иметь критическую важность для безопасности государства.
Когда она ответила, ее мысленный голос был ровным, но при этом обеспокоенным.
Что это за информация, магистр?
В этом все еще нужно убедиться. Я почувствовал вторжение и попытался его отследить. Мне почти удалось выяснить личности взломщиков, когда кто-то оборвал связь.
Тогда у ваших воров есть талант, магистр. Вы, должно быть, встревожены.
Это вызывает определенные опасения, Ваше Величество. Я могу назвать лишь немногих, кто способен на подобное.
У вас есть подозреваемые?
Пока я не приземлюсь и не получу отчеты – нет.
Вульт ожидал недовольства императрицы-матери, но когда она заговорила вновь, ее голос оставался сдержанно-доброжелательным.
Я питаю слабость к норосцам, магистр Вульт. Я дважды простила вашего соотечественника Гайла и с вами поступлю аналогичным образом. Буду ждать полного доклада. Держите меня в курсе событий. Список способных совершить столь дерзкое преступление не может быть велик, однако, полагаю, имена в нем вызовут тревогу.
Я и так уже встревожен, Мать Империи.
Она рассмеялась:
Да, в этом я уверена. Пускай эта тревога придаст вам рвения в решении данного вопроса. Но, магистр, в том, что вы покинули свой пост, нет ничего смешного. Это напугало гебусалимский гарнизон, а испуганные люди принимают неверные решения. Этого я не забуду. Найдите воров и разберитесь с ними. Держите меня в курсе.
Да, Ваше Величество, – ответил он, однако императрица-мать уже разорвала связь.
На следующее утро Аларон завтракал рано и в одиночестве. Цим все еще спала, а Рамон отправился к посадочным башням. Но не успел Аларон доесть свою кашу, как дверь распахнулась и в помещение влетел Рамон.
