Собрав в кулак все свое мужество, Елена заговорила:
Гурвон, Ольфусс хочет, чтобы я осталась. Нанять меня в частном порядке. Только меня, не остальных.
Ну вот, она это сказала.
Гурвон нахмурился.
Ты сказала ему, что уезжаешь?
Разумеется, нет! Он сам подошел ко мне с этим предложением.
Хорошо. Значит, он ничего не подозревает. – Однако затем выражение лица Гурвона вновь стало мрачным. – А что не так с остальными? Они что, опять его бесят? Ладно, теперь это уже не важно. Когда я скажу, вы с Самиром должны будете отправиться на северо-восток и…
Гурвон, ты меня не слушаешь. Я скажу ему «да». Я хочу здесь остаться.
Он замер, и Елена увидела, как на его лице замешательство и раздражение сменяются непроницаемой, опасной маской.
Что ты имеешь в виду, Елена?
Я хочу здесь остаться. Это место, где я хочу жить, где хочу осесть. Я хочу уволиться из Компании. Я приняла решение.
Гурвон, в неверии, смотрел на нее из воды.
Тогда ты, пропади оно все пропадом, его изменишь! Этот безмозглый ублюдок Ольфусс вот-вот сделает себя врагом империи, и ты там не останешься…
Я решила…
Кем ты себя возомнила, тупая ты сука?! Помни, все твое золото до последней монеты принадлежит мне. Ты принадлежишь мне, женщина! – Его глаза вспыхнули яростью, и вода задрожала. На мгновение Елена подумала, что он нанесет ей гностический удар, однако затем он успокоился и его лицо приняло извиняющееся выражение… Очень расчетливо извиняющееся. – Прости, Елена. Я говорил в ярости. Послушай, тебе действительно нужно все как следует обдумать. То, что ты предлагаешь, просто невозможно. Это не игра, Елена; уйти нам приказала империя.
Империя? С каких пор мы работаем на империю? Гурвон, я…
Тихо. Молчи и слушай. Ты должна подумать еще раз, моя дорогая. Не принимай подобное решение впопыхах. Свяжись со мной, когда вы доберетесь до Форензы. Прошу, Елена, пообещай мне, что все взвесишь – ради своего же блага.
С трудом вдохнув, Елена молча кивнула. Что еще она могла сделать? Она опустила палец в воду, и та, зашипев, испарилась в сполохе голубого света. Поежившись, Елена в смятении схватилась руками за голову.
Когда она наконец взглянула на стоявший внизу лагерь, Самир Тагвин смотрел в ведро с водой и его лицо озарял свет, исходивший от ее поверхности.
Он говорит с Гурвоном… Елена увидела, что лицо Самира на мгновение стало удивленным и он перевел взгляд на нее.
Елена расположилась у входа в красную палатку, чтобы все видеть. Подняв на нее взгляд, Сэра лучезарно улыбнулась:
– Елена, смотри, Лоренцо принес нам бульон. И он говорит, что скоро будет жареная курица. – Ее взгляд был чуток неодобрительным. – Ты ему нравишься. Он глаз с тебя не сводит.
– Он просто дружелюбный. Как брат.
– Ха! Мне так не кажется. Ты знала, что его старший брат хочет, чтобы он ухаживал за мной? Прямо как отец.
– Кестрии – самые давние союзники вашей семьи, – заметила Елена. – Он был бы для тебя хорошей партией.
И, возможно, это заставило бы его прекратить флиртовать со мной.
– Полагаю, он красив, – произнесла Сэра задумчиво. – Но мне он просто не нравится.
– Но ты ведь только что сказала, что он красив, – усмехнулась Елена.
– Если тебе нравится щетина, – фыркнула Сэра.
– Мужчины такие! Прижиматься к ним щекотно.
Она вновь выглянула из палатки, стараясь не терять Самира из виду. Тот пил из своей фляжки у колодца ярдах в ста от нее. Их взгляды встретились. Елена могла себе представить, как он, дождавшись, когда она заснет, испепеляет их вместе с палаткой. Да нет… Гурвон ему не позволил бы… Ведь правда же?
