– Но на очереди действительно серьезные вещи: гнозис, – произнес Аларон. – Все остальное – пустяки. В следующие две недели нас будут проверять по-настоящему.
– Полагаешь? – спросил Ванн в своей задумчиво-вопросительной манере. – Я бы считал по-другому.
– В смысле, па? – не понял Аларон.
– Ну, ясное дело, что ваш гнозис важен, но я уверен, что ключ – в вашем собственном отношении. Вы готовы исполнять приказы? Убивать по команде? Хватит ли вам духу пойти на смерть? Будь я вербовщиком, я хотел бы знать именно это.
Двое студентов обменялись тревожными взглядами. Ни один из них не был склонен принимать все на веру.
На третьей неделе формат экзаменов изменился. Теперь они ежедневно сдавали по два тестирования: одно утром и одно – во второй половине дня, поэтому им приходилось проводить в коллегии немало времени. В первое утро «Чистые» заняли общую комнату, так что Аларон с Рамоном молча отправились в сад. Утро было посвящено проверке их базовых магических навыков – боевого гнозиса: использования щитов, постановки оберегов, уничтожения целей магическим пламенем. Для тренировки им предоставили янтарный амулет, и оба согласились, поскольку было приятно что-то взорвать. В каком-то смысле это утешало.
Они отправились обедать в сад, чтобы не пересекаться с «Чистыми», чей самоуверенный смех доносился из открытых окон. Во второй половине дня испытания стали сложнее. Им пришлось работать с рунами – малыми энергетическими формами, производящими различные эффекты. Комиссия из преподавателей и ученых предложила Аларону продемонстрировать свое умение пользоваться каждой из рун, которые он выучил: от чародейских до рун отрицания, от рун незаметности до рун нахождения скрытого, от рун запирания замков до рун их взлома и создания защитных кругов. В общем, студенты демонстрировали все то, чем им предстояло ежедневно заниматься после выпуска. К моменту окончания экзамена голова у Аларона слегка кружилась, его кожа покраснела, а воздух вокруг потрескивал от избытка в нем энергии.
– Немного грубовато, – услышал он замечание Фирелла. – Явно виден маг-зубрила.
Юноша вздрогнул. «Маг-зубрила» было уничижительным термином для тех, кто использует гнозис очень неэффективно и лишь на элементарном уровне. Аларон знал, что показал себя гораздо лучше.
Оставшаяся часть недели была посвящена герметической и теургической магии. Их заставили пустить в ход свои знания в каждой из областей, от самых простых трюков до сложнейших чар. У каждого из студентов была склонность к своему классу гнозиса; Аларон предпочитал колдовство, а Рамон – герметизм. Поскольку герметический гнозис был противоположностью колдовского, экзамен по нему дался Аларону тяжело, зато в теургии юноша показал себя довольно компетентным. Было страшновато, ведь на кону стояло очень многое, однако оба они постарались выложиться сполна. На экзаменах им удалось то, с чем во время учебы всегда возникали проблемы. Аларон приручил выпущенного на арену волка до того, как зверь атаковал его, – а ведь раньше ему такое никогда не удавалось. Экзамены стали своего рода местью за годы презрительного отношения со стороны преподавателей, считавших сына торговца с четвертью магической крови ниже себя.
В саббату они спали долго, убедив Ванна, что отдых им нужен больше, чем небесное благословение, и тот позволил им пропустить службу в церкви. За саббатним ужином они подняли кубки за, как выразился Рамон, последний круг скачек.
Завершающая неделя экзаменов началась с обрушившегося на город ледяного дождя. Холодные пальцы зимы тянулись с южных склонов Альп. Хорошо хоть, что огненная тауматургия согревала
