Я почувствовал, что начинаю уставать, но всё равно яростно размахивал клинком. Один из защитников толкнул меня щитом, я едва не упал, но кто-то из моих воинов удержал меня на стене. Я ударил Призрачным Жнецом сверху, враг принял удар на щит, но я ударил снова, и щит начал ломаться. Я не стал портить клинок, пнул в самый низ щита, в обороне возникла брешь, и я с размаху вонзил меч в лицо защитника.
— Где Гибрухт!? — крикнул Киган, завидев меня в гуще сражения. — Мы должны найти ублюдка!
— Я не знаю! — ответил я, точным ударом отправляя ещё одного врага к праотцам.
— Наверняка спрятался где-нибудь! — расхохотался король. — За мной!
Мы расчистили себе путь, спустились со стены и отправились на поиски. Больше никто не осмелился встать на нашем пути, но я видел, как на стене до сих пор бьются воины Эйтне.
— Надо помочь им! — я клинком указал в их сторону, но король только отмахнулся.
— Плевать! Надо найти ублюдка! Он от меня не уйдёт!
Мы бежали по узким улочкам, готовые в любой момент отразить внезапное нападение из засады. Пусть теперь нас было больше, но я не думал, что враги так просто сдадутся на нашу милость.
Я видел испуганные лица, мелькавшие в окнах, люди до последнего не верили, что Данкелд будет взят, и теперь спешно прятались в домах, на чердаках и в подвалах. Все они знали, что бывает с захваченным городом, но мы не были простой армией чужаков-захватчиков.
— Туда, к дому вождя! — оскалился Киган, и я понимал его чувства.
Он наконец-то возвращался домой.
—
Мы остановились на мгновение возле дома вождя, и я видел, как дрожит лицо у короля, он не мог скрыть волнения. На востоке небо начало розоветь, загорался рассвет. Усадьба Гибрухта была тоже обнесена частоколом, но ворота были распахнуты, и мы вошли, готовые в любой момент подавить последние очаги сопротивления. Но к моему удивлению, двор оказался пуст. Только несколько сонных куриц бродили, ковыряясь в грязи.
— Заходим? — спросил я.
— Да, — задумчиво ответил Киган через пару мгновений.
Здешний дом вождя отличался от всех, что я видел раньше, он был больше и просторней. Мы вошли в сени, из которых шёл тёмный коридор.
— За мной, — сказал король, по памяти ориентируясь в темноте.
Внутрь мы пошли вшестером, остальных воинов я оставил охранять внутренний двор. Может и зря, но предчувствие сказало мне так сделать. Я всё больше начинал ему доверять.
Мы вышли в главный зал, освещённый пламенем очага и несколькими лучинами. В полумраке я увидел трон, что стоял на возвышении в конце зала. Трон был пуст, но на ступеньках к нему сидела сгорбленная фигура.
— Где Гибрухт!? — рыкнул король.
Раздался хриплый смех. Это оказалась старуха, согнутая временем и тяжестью шкур на её плечах. С её головы свисали несколько жидких седых прядей, засаленных донельзя, лицо её было безобразно сморщено, будто печёное яблоко.
— Я говорила ему, что ты придёшь, — засмеялась она. — А он не верил. Все вы, Конайлли, дураки. Не слушаете старую Скатулу.
— Где он? Говори! — потребовал Киган.
Мы толпились в дверях, там, где остановились. Будто не рисковали пройти дальше.
— Мор и язва! Какое кому дело до Гибрухта!? Забудь про него, он уже далеко! — хрипло каркала старуха.
— Говори, — холодно процедил король, хватаясь за меч.
— Скатула слепая и старая, но не глупая! — закудахтала та. — Как поднимешь тымеч на ту, что нянчила твоего прадеда?
Киган сделал шаг вперёд, но старуха даже не пошевелилась. Пламя затрещало в очаге, тени запрыгали по стенам. Старуха определённо была безумна, но тут даже мне стало не по себе. Скатула завыла, на губах её выступила пена.
— Ни Кимвела, ни Гибрухта
Ты не найдешь здесь, нет!
Недолгим будет твой триумф,
Вот мой тебе совет!
Старуха затряслась всем телом и повалилась набок. Она упала со ступенек, но продолжала вещать чужим голосом, молодым и сильным. Я на всякий случай коснулся рубина и сделал жест, отводящий зло.
— Оставь мечи, забудь про месть
И будешь жить сто лет!
А коль отправишься в поход,
Окончишь жизнь как смерд!
— Замолчи! — заорал Киган, дрожа от бешенства.
Тени сгущались над старухой, пламя лучин почти погасло, огонь в очаге казался кроваво-красным.
— Твой родич царство заберёт,
Разбив тебя в бою!
А ты в бегах и нищете
Окончишь жизнь свою!
— Молчи! — рявкнул Киган. — Ты говоришь то, что велит тебе Гибрухт!
Но старуха закончила, и теперь просто дрожала, лёжа на полу.
— Пророчество… — прошептал кто-то за моей спиной.
— Никакое это не пророчество! Она всего лишь безумная старуха! — рыкнул Киган. — Гибрухт научил её этим словам!
Скатула зашлась в приступе кашля, который вдруг превратился в хриплый смех. Я почувствовал, как по спине пробежал мерзкий холодок. Меня пугала эта ведьма.
