— Информация из земной сети данных постепенно передается в сети других миров, но это огромная работа, для завершения которой, возможно, понадобится еще столетие. Пользуясь сетью данных на Адонисе, я всегда натыкался на проблему нехватки информации. В земной базе данных хватает, но они теряются в наслоениях. Мне приходится искать детали в дюжинах различных версий Нью-Йорка, который изменялся и развивался от торгового форпоста в тысяча шестьсот двадцать четвертом году до многомиллионного города с высотками, а затем пустел вплоть до официального ухода населения в две тысячи триста восемьдесят девятом.
— Кто выиграл женский кубок мира по теннису в две тысячи триста шестидесятом? — спросил Виджей.
Тэд взглянул на него в замешательстве.
— Мантель побила Фоулс в финале: шесть — три, шесть — семь, семь — шесть, шесть — четыре. А что?
— Я просто проверял, не выдумал ли ты всю эту историю с имплантацией, — сказал Виджей.
Я засмеялась. На одной из колонн висела табличка. Я подошла к ней, чтобы стереть рукой пыль и прочитать, что написано, затем нахмурилась.
— Почему я не могу прочитать эту табличку?
— Систему подземки покинули до того, как семья Уолламов-Крейнов навязала человеческой расе единый Язык, — пояснил Уэстон подчеркнуто нейтральным тоном.
— О, конечно. — Я почувствовала себя дурой. — Табличка написана на одном из старых языков. Но буквы те же, что и в Языке, и я действительно могу понять некоторые слова, но не все.
— Это потому, что мои предки собирались создать для человечества совершенно новый общий Язык, — сказал Тэд. — Но естественно, они склонялись к тому, на котором говорили сами. Моя семья провела много времени в Америке, но Таддеус Александр Уоллам-Крейн, его сын и внук родились в Лондоне, как и ты, Блейз. Это означало, что в итоге основой общего Языка стал старый диалект, существовавший в Лондоне, с символическими добавками слов из других частей Земли.
Он пожал плечами.
— По историческим причинам, в этой части Америки использовалась вариация того же языка, на котором говорили в Лондоне. Именно поэтому ты отчасти смогла прочитать ту старую табличку.
Виджей рассматривал стены и потолок.
— Главный вход заложен, но в дальнем углу есть лестница.
— Мы сможем исследовать ее через минуту, — сказала я. — Доннел хотел, чтобы мы проверили, что может сделать Тэд с подачей электричества на третий рельс. Сейчас для этого идеальный момент, поскольку мы можем постоять в безопасности над путями.
Я заколебалась.
— Мы же будем здесь в безопасности, если ты включишь энергию в этой секции третьего рельса, Тэд?
— Определенно, — подтвердил тот. — Мне сделать это сейчас?
Уэстон, Виджей и я одновременно отступили подальше от путей.
— Да, — сказала я.
— Ток включен, — доложил Тэд.
Все мы расслабились.
— Рельсы выглядят так же, — заметила я.
— Они и не должны отличаться, — отозвался Тэд, — если только…
— Что это за шум? — перебил его Уэстон. — Он идет из дальней части туннеля.
Все мы повернулись и заглянули в туннель. Я тоже слышала шум: мягкий прерывистый рокот. Затем почувствовала внезапный порыв ветра.
— Думаешь, там рушится потолок туннеля? — спросил Виджей.
— До сих пор он казался безупречно крепким, — сказала я, — но…
Я прервалась, потому что по туннелю что-то двигалось. Огромный красный монстр с ярко блестящими глазами и языком, волочившимся по земле перед ним. Когда он проходил мимо нас, я увидела, что блестящие глаза продолжаются и на его боках. Затем монстр, должно быть, увидел нас, потому что замедлил ход и остановился.
— Хаосовы слезы, что это? — завопил Уэстон, выхватывая меч.
— Это поезд метро, — ответил Тэд.
«Поезд метро», — оцепенело подумала я. Не чудовище с блестящими глазами и языком, а поезд с ярко освещенными окнами и куском металла впереди, со скрипом волочившимся по земле.
В тот день, когда Тэд прибыл в Нью-Йорк, я увидела в небе его самолет. Сперва я не поняла, что это такое, поскольку представляла, будто у самолета есть хлопающие крылья. Я никогда не думала, как выглядит поезд метро, но не ожидала, что он будет зловеще красным и с таким множеством окон.
Меня настигла ужасная мысль, выдавив из головы мелочи, вроде количества окон. Я попыталась задать вопрос, но голос, похоже, меня не слушался. В любом случае, Виджей уже спрашивал странным высоким тоном:
— Кто ведет этот поезд?
— Технически, полагаю, я, — отозвался Тэд.
Уэстон угрожающе шагнул к нему.
— Зачем ты привел сюда этот поезд-призрак, Таддеус Уоллам-Крейн Восьмой? Это что, по-твоему, шутка?
— Я не знал о существовании этого поезда, пока он не подошел, — поспешно проговорил Тэд. — Должно быть, он стоял на путях дальше в туннеле. Поезда, вероятно, оставили внизу, когда метро закрылось, потому что они больше никому не были нужны. Этот двинулся с места, когда я включил ток на третьем рельсе.
Виджей вцепился себе в волосы.
— Ты имеешь в виду, что этот поезд простоял в туннеле около двух веков, а теперь снова начал двигаться?
Тэд кивнул.
— Поезда метро сконструированы так, чтобы их рабочая жизнь длилась порядка шестидесяти лет, но думаю, этот не слишком состарился, стоя в туннеле.
