Все правильно. Главное – спешить кавалерию. Без коней она нам не противник. Я вышел из зарослей, где мы прятались, встал так, чтобы меня было видно от дороги, и поднял над головой штуцер. Над кустами на противоположной ее стороне выросла едва различимая фигура и также вскинула к небу ружье. Отлично: сигнал получен, теперь обе части засады будут действовать заодно. Я вернулся за кусты и подошел к пушке, смотревшей на дорогу сквозь специально проделанный в зарослях прогал.
– Готов, Ефим Кузьмич? – спросил Кухарева, который раздувал тлеющий фитиль.
– Так точно, господин капитан! – улыбнулся подпоручик. – Не сомневайтесь! Вдарим точно.
– После кареты бей по задним всадникам, – напомнил я.
Он кивнул, а я направился к выделенному мне взводу.
– Готовы, Прохоров?
– Так точно, ваше благородие! – доложил унтер-офицер.
– Меня не подстрелите!
– Никак не можно! – закрутил он головой. – Егеря промаху не дадут.
– Ну, и славно! – улыбнулся я и направился к стоявшим у края зарослей саням. Рядом топталась Каурка. Намечая план боя, я решил не менять лошадь на более резвую, хотя офицеры это предлагали. Идти в бой на незнакомом коне… Каурка привычна скакать по снежной целине, остается надеяться, что на разделяющем нас с дорогой лугу не таится под снегом какая-нибудь яма. Стоит кобылке сломать ногу – и все, кончился капитан Руцкий.
Подойдя, я снял с Каурки попону и бросил в сани. Кобылка недовольно всхрапнула: дескать, что ж ты делаешь, аспид? Мороз же. Я ласково потрепал ее по шее. Ничего, милая, скоро всем нам будет жарко. В собственном поту искупаемся… Денщик, выскочив из саней, по моему примеру сорвал попоны с лошадей упряжки и бросил их в сани.
– Боишься, Пахом? – спросил я.
– Есть трохи, – вздохнул он.
– Ничего, – потрепал я его по плечу. – Сам боюсь. Обычное дело перед боем. Ты только правь за мною и слушай команды. Прорвемся.
Он кивнул и занял место в санях. Я забросил штуцер за спину – в этот раз не пригодится. Проверил кремни и порох на полках пистолетов. В норме. Попробовал, как выходит из ножен палаш. Сомневаюсь, что доведется помахать, но эти движения успокаивали. В отдалении послышался топот копыт. Я приник к заснеженным веткам кустов. Из-за поворота на дорогу выскочил десяток всадников и на рысях промчался мимо засады. Боевое охранение – поляки службу знают. Будем надеяться, что следы, оставленные егерями второй засады, их не насторожат, или же они не успеют сообщить о подозрительном обстоятельстве основной части отряда. А вот и он! Дорогу затопила волна всадников. Впереди рысили шеволежеры с пиками. Уперев их пятки в кожаные бушматы, прикрепленные к стремени, поляки несли пики на плечах. Под наконечниками развевались двухцветные флажки-флюгеры в форме ласточкина хвоста. Верхняя полоса кармазиновая (темно-малиновая), нижняя – белая. Национальные цвета. Блядь, сколько же вас! Вспоминаем. Эскадрон польских шеволежеров по штату приравнен к французским конно-егерским и состоит из двух рот. В роте 4 офицера, 13 унтеров, 108 рядовых. Еще трубачи и кузнец, но этих можно не считать. Итого, 250 активных штыков в эскадроне. Вооружение – пики, сабли, пистолеты, мушкетоны. Попадаются и карабины. На войне штатная численность редко соответствует реальной – сражения, стычки с противником, но это личная охрана императора – сомневаюсь, что она участвовала в боях. Будем исходить из худшего – 500 умелых и опытных воинов против моих двух сотен. Да они нас сомнут! Во что я ввязался?
Однако давать отбой было поздно. Передний эскадрон прогарцевал мимо моего наблюдательного пункта, следом показалась карета. Белая, как и донес дозорный, запряженная восьмеркой лошадей. На одной из них сидел форейтор – Синицын как в воду глядел. Топот копыт, скрип снега под колесами. Карета поравнялось со мной… Сейчас! Господи, спаси и помилуй нас, грешных!
Залп сотен штуцеров прогремел как гром над головой. С укрывавших нас кустов слетел снег. Серый пороховой дым на миг закрыл от меня дорогу, но его тут же снесло ветерком. Егеря не промахнулись. Все восемь лошадей, запряженных в карету, лежали на земле, некоторые бились в постромках. По обеим сторонам экипажа наблюдалась аналогичная картина – кони на снегу, разбросанные на обочине тела всадников. Многие уцелели – опытные гады, успели спрыгнуть с убитых коней, но сейчас мечутся, не понимая, что произошло. Что, не сталкивались с подобным? Сейчас егеря перезарядятся о добавят. Для скорости зарядки со штуцеров сняты штыки – у русских моделей он есть…
Звонко выпалили пушки. От кареты брызнули щепки – Кухарев не промахнулся. Куда угодило второе орудие, я смотреть не стал.
– Ходу, Пахом! – заорал, вскакивая в седло.
Каурка вынесла меня на заснеженный луг и помчала к дороге. Быстрей, быстрей, пока поляки не очухались и не сообразили! Кобылка мчалась изо всех сил, но мне казалось, что слишком медленно. Оглянувшись, увидел несущиеся следом сани. Пахом отставал не более чем на два лошадиных крупа. Молодец, правильно сделал, что его выбрал.
