– Всё верно, Аскаров. Вы правильно всё поняли и можете оказаться среди этих людей незамедлительно. Сейчас я достану постановление прокуратуры и арестую вас. В самое ближайшее время вы уедете в Набережные Челны, где суд определит, насколько опасно ваше преступление. Вы мне верите?
Я встал из-за стола, открыл сейф и достал оттуда бумажную папку. Демонстративно вынул из папки чистый бланк постановления и положил на стол. Лицо Аскарова стало походить на подгоревший блин. Цвет медленно менялся с красного на коричневый. Он внимательно следил за моей рукой с шариковой ручкой.
– Сколько стоит моя свобода и что мне нужно делать? – произнёс он, посмотрев на меня в упор.
– У меня в отличие от вас нет установленной таксы. Всё зависит от того, как мы договоримся, да и денег я не беру, тем более грязных.
– Тогда скажите, что вы от меня хотите? Может, мой дом, машину?
– Нет. Этого мне тоже от вас не нужно. Мне нужен Ланге, его связи и так далее.
– А кто это такой? Я не знаю его, – искренне удивился визави.
– Не валяйте дурака, Аскаров. Вы же умный человек. Неужели мы не договоримся? Кто для вас Ланге? Никто! Неужели ваша свобода не стоит его?
Глядя на поведение допрашиваемого, я сразу понял, что тема свободы для Аскарова весьма актуальна. Совсем недавно он повторно женился на молодой казашке и усиленными темпами возводил новый дом, оставив старый прежней семье.
– Для кого вы строите дом? Или ещё надеетесь, что молодая жена будет вас ждать, плакать ночами и бегать к вам с передачами? Я бы на вашем месте на это не сильно рассчитывал! Если вас посадят, в чём я не сомневаюсь, она вас сразу выпишет. Попробуйте потом прописаться в новый дом! Не получится. Анкета у вас будет не та. Есть судимость!
Глаза Аскарова заблестели сквозь еле видные щёлочки. Я попытался угадать, о чём он думает, но было совершенно невозможно понять ни его взгляда, ни выражения лица.
– Я не знаю, где сейчас он, – пробурчал он. – Слышал, что уехал, но куда конкретно не знаю.
– А вы поинтересуйтесь, может, и узнаете, – настаивал я, невольно подражая бурчанию собеседника. – Стучите, и вам откроется. По-моему, так говорил Иисус? А сейчас, Аскаров, вы напишете мне всё, что знаете о делах Кунаева. Не смотрите на меня так. Помните, своя рубашка ближе к телу. – Я достал несколько чистых листов и протянул ему.
– Я боюсь их, – безвольно сказал он. – Они меня убьют за это.
– Аскаров, если я тебя закрою, то они тебя и так убьют, скажешь мне что-то или нет. Может, тебе напомнить смерть Измайлова? Это ведь ты его убил, я знаю. Так что пишите, может быть, и выживете, вот вам мой совет.
Его лицо вновь стало коричневым.
– Я не убивал Измайлова! Я с ним только разговаривал, но не убивал!
– Пишите, пишите. Мы разберёмся, кто его убил.
Он писал долго, больше трёх часов. Китель на его спине промок насквозь. Когда он закончил и встал со стула, мне показалось, что он сбросил несколько килограммов веса.
– Ну что, теперь легче? – спросил я его. – Так это было всегда, вот почему люди и исповедовались перед священниками. Я стал батюшкой для вас.
Он опять присел, ноги его не слушались. Ему явно нужна была передышка.
Положив его рукопись в сейф, я налил ему чай. Он молча выпил, посидел ещё минут пять, после чего тяжело поднялся и, шатаясь, словно пьяный, направился к двери.
– Аскаров, не забудьте, мне нужен Ланге! – напомнил я вдогонку.
Дверь за ним закрылась, и в кабинете снова стало тихо. Но передышки не получилось. У меня снова зазвонил телефон.
– Я от Расиха. Мой адрес: улица Мира, дом одиннадцать, квартира три. Машина стоит на улице Целинников, недалеко от больницы. – Не дожидаясь ответа, трубку повесили.
Я направился в актовый зал, где работали оперативники.
– Старостин, бери людей, и срочно выезжайте на улицу Мира, дом одиннадцать, квартира три. Вторая группа – на улицу Целинников. Недалеко от больницы наш КамАЗ. Возьмите с собой следователей для обысков.
Через несколько минут группы выехали по указанным адресам.
Михаил стоял на перроне автостанции и ожидал отправления междугородного автобуса. Настроение было паршивое. Утром при оплате номера в гостинице он обратил внимание, что администратор как-то странно присматривалась к нему, будто стараясь запомнить. Пока он оплачивал счёт, она несколько раз выходила на улицу. Ланге, не дожидаясь сдачи, бросился прочь. Забежав за угол, он вошёл в магазин и стал наблюдать. «Нервы, что ли, сдают? – думал он. – Так недалеко до психбольницы. Может, померещилось? У страха глаза велики».
Он немного успокоился и уже собирался выйти из магазина, как заметил, что к гостинице подъехали две милицейские машины. Из них горохом высыпали сотрудники, вооруженные автоматами. По команде начальника они разбежались, блокируя все выходы. Трое вошли в само здание. Пробыли они недолго, минут пять. Вернулись с разочарованным лицами. По сигналу оперативники сели в машины и разъехались в разные стороны. «Сейчас начнут шерстить улицы, – решил он. – Будут искать по приметам и одежде».
