– Скажите, Виктор Степанович, какова ваша роль в этом деле с наркотиками? Я просто теряюсь в догадках. Вы наверняка прибыли работать по линии наркотиков, но вдруг переключаетесь на работу против меня. В чём дело? Объясните мне, и мы быстрее найдём точки соприкосновения.
Кондратьев задумчиво посмотрел на меня, словно взвешивая, стоит ли меня посвящать в излишние нюансы.
– Мне, Виктор Николаевич, до сих пор непонятна ваша роль в этом деле с наркотиками. Насколько я осведомлён, вы приехали в Аркалык в составе оперативно-следственной бригады МВД СССР и вдруг бросаете вашу основную линию и начинаете заниматься наркотрафиком, мешая работать нам.
– Всё дело в том, Виктор Степанович, что эти две проблемы оказались неотделимы друг от друга. Работая по своему делу, я сталкивался с фигурантами, которые наряду с реализацией угнанных КамАЗов занимались и трафиком. Здесь всё перепуталось: машины и наркотики. Главный фигурант нашего дела вдруг оказался лицом, использовавшим похищенные машины и переправлявшим в них наркотики в города Союза. И я, конечно, не мог не заняться этим делом, потому что мне нужен Ланге, так же, как и вам. Мне только непонятно, почему местный отдел комитета государственной безопасности вдруг так испугался моей работы в этом направлении? Для того чтобы оградить меня от неё, есть один способ – это убрать меня отсюда, или передать дело местному подразделению КГБ. – Я взглянул на Кондратьева, который с интересом слушал мою речь. Я спросил: – Скажите, Виктор Степанович, как давно вы знаете Каримова? Вам до этого приходилось встречаться с ним?
– Мне не совсем понятен ваш вопрос, – туманно ответил Кондратьев. – На мой взгляд, он сейчас неуместен. Каримов – опытный оперативный работник, и наш аппарат полностью доверяет ему. У нас, Абрамов, в отличие от вашей системы не бывает случайных людей. Если он работает, значит, руководство полностью доверяет ему, и у меня нет оснований подозревать его в чём-то. Я тоже верю ему, и все ваши попытки вбить клин между нами обречены на провал. Более того, я хочу попросить вас больше подобных вопросов в отношении Каримова не задавать.
Всё стало ясно. Если ещё несколько минут назад во мне тлела пусть маленькая, но надежда на то, что я могу довериться этому человеку, то сейчас она пропала, словно её никогда и не было. Выдержав паузу, я официально заявил:
– Слушаю вас, Виктор Степанович. Что вас привело в мой кабинет?
Кондратьев сразу же уловил смену тона и попытался поправить ситуацию:
– Ну что вы, Виктор Николаевич! Я к вам по-дружески, а вы как ёжик свернулись и выставили свои колючки. Я пришёл к вам с открытым забралом и не хочу ничего делать у вас спиной. Мне необходима вся наработанная вами оперативная и иная информация по нашему делу. Вы много знаете, и у вас есть источники в этом городе. Отдайте их нам и уезжайте спокойно, с чувством честно выполненного долга. Поймите, здесь, то есть в нашей конторе, нет врагов и от нас не нужно отгораживаться. Чем скорее вы это поймёте, тем лучше для вас!
– Простите, я что-то не понял вас, это угроза? – Я уже с трудом сдерживал себя. – Как это понимать?
– Это просто дружеский совет, – профессионально улыбаясь, сказал Кондратьев. – Кстати, вы неплохо блефовали, когда говорили, что кто-то в день смерти Аскарова видел в милиции Каримова. Кто конкретно его видел, подскажите мне?
Я пропустил мимо ушей просьбу Кондратьева и взялся кипятить чай.
– Как насчёт чая? – спросил я его.
Кондратьев отрицательно покачал головой и направился к двери. Остановившись на пороге, он обернулся и окинул меня презрительным взглядом.
– Я бы попросил вас с сегодняшнего дня представлять мне всю оперативную информацию, полученную вашими сотрудниками по этому делу. Вопрос согласован с Москвой.
– Хорошо, – ответил я. – Буду предоставлять вам всю информацию сразу после того, как в МВД СССР подтвердят ваши слова.
Кондратьев вышел, громко хлопнув дверью.
Михаил уже три недели жил у Лидии. Всё шло хорошо, и опасности жизни постепенно стали забываться. Воспользовавшись советом женщины, он перестал сорить деньгами и старался не привлекать к себе особого внимания. Соседи считали его очередным сожителем хозяйки квартиры и не без интереса наблюдали за изменениями, происходившими в их «семье». Лида перестала ходить по ресторанам и водить к себе малознакомых мужчин. В ней появилась неожиданная домовитость, свойственная многодетным мамашам. За небольшой срок она умудрилась сделать в квартире добротный ремонт и обновить мебель. Михаил с Лидой взяли за привычку гулять по вечерам, и это доставляло им большое удовольствие.
Однажды, когда они в очередной раз возвращались с прогулки, их догнал соседский мальчик.
– Здравствуйте, тётя Лида!
– Здравствуй, Кирилл, – ответила женщина. – Ты что так поздно гуляешь? Смотри, как темно!
– Я с тренировки, – беззаботно ответил мальчик, исподтишка поглядывая на мужчину рядом с тётей.
