Машина остановилась около входной двери в отдел милиции. Едва мы вышли из авто, как нам навстречу вылетел дежурный по отделу. Он сообщил, что меня несколько раз спрашивал Ботов. Я поспешил в свой кабинет и стал звонить Стасу. Он долго не отвечал, и я решил уже положить трубку, как на том конце провода отозвались.
– Привет, Стас! Ты что, меня разыскивал? Я уже не успею подъехать в Челны, поэтому проведи совещание сам.
– Шеф! – начал ныть Стас, – давай возвращайся быстрее. Тут у нас такие дела! Дубограев поплыл, начал давать показания. Говорит уже о сорока двух кражах.
– Стас, не верь ему на слово. У меня в кабинете на стене висит схема. Проверяйте по ней каждый КамАЗ. Он может оговаривать себя, чтобы потом заявить, что вынужден был брать на себя все названные милицией машины, даже те, которые никогда не были в угонах. Кстати, что у нас с бригадой Боцмана? Сколько за ними?
– За ними на сегодняшний день одиннадцать краж. Шеф, давай возвращайся быстрее.
– Всё, Стас, пока! Не ной. На тебя смотрят твои подчинённые, – закончил я и положил трубку.
Предстояло подумать о менделеевском деле. Я выложил перед собой маленький кусочек бумаги с переписанными цифрами: «Что это значит? Зачем эти записи слесарю?» Я вновь и вновь брал листочек в руки, вертел его, пытаясь разгадать магический смысл цифр.
Мои размышления прервал начальник отдела:
– Виктор Николаевич! Вы обратно поедете в Челны или заночуете у нас?
– Наверное, заночую. Найди мне комнатку в общежитии. Сможешь?
Он немного растерялся от моей просьбы и стал настойчиво приглашать меня к себе.
– Извини, Ринат! Мне лучше будет, если я переночую в общежитии. Не хочу обременять твою жену своим присутствием. Если ты не возражаешь, я ещё немного поработаю.
Сделав обиженный вид, он повернулся и вышел из кабинета. Минут через десять после его ухода я тоже отложил работу и, закрыв кабинет, направился к выходу из отдела.
– Виктор Николаевич, – обратился ко мне дежурный по РОВД, – машина у подъезда, сейчас я позову водителя, и он отвезёт вас.
– Отдыхайте, ребята. Я сам дойду. Погода сегодня хорошая, немного прогуляюсь, – ответил я, выходя на улицу.
Шёл одиннадцатый час ночи. Я медленно шагал по пустующим улицам. Город засыпал. Мое внимание привлёк нарастающий шум товарного поезда. Общежитие, в котором я решил переночевать, находилось метрах в ста от железной дороги, которая проходила, чуть ли не по центру города.
Я прошёл ещё метров пятьдесят, прежде чем увидел товарный поезд, который, набирая скорость, отправлялся из города. Я, как в детстве, приступил к подсчёту вагонов в составе: платформы, цистерны, пульмановские вагоны, – все проносились мимо меня. Неожиданно внимание привлекли цифры на железнодорожных цистернах. Эти номера были такие же семизначные, как и на бумажке из кармана Хасанова.
Не знаю почему, но моё сердце, словно почувствовав что-то необычное, сильно заколотилось. Я чуть ли не бегом бросился к общежитию. Взяв у дежурного ключ, я быстро открыл комнату и бросился к телефону, который стоял на подоконнике. Несмотря на поздний час, я стал лихорадочно набирать дежурного по РОВД. Дождавшись ответа, попросил его соединить меня с диспетчером по химзаводу. Прошло около минуты, прежде чем я услышал заспанный голос. Я представился и попросил его проверить по учётным документам, где находится железнодорожная цистерна или вагон за номером 0063456.
От нахлынувшего волнения, кровь ударила мне в голову; не выпуская трубки из рук, я достал из кармана куртки таблетки и, положив одну из них в рот, запил водой. Наконец я услышал голос диспетчера.
– Алло, вы меня слышите? – неспешно выговаривая слова, спросил он. – Да, железнодорожная цистерна за номером 0063456 находится на территории завода.
– Посмотрите, пожалуйста, когда её подали и дату возврата потребителю, – попросил я.
– Её загнали пять дней назад, возврат через два дня, а если точнее, через день.
– Большое спасибо! – поблагодарил я.
Ещё минут тридцать назад я мечтал упасть на койку и закрыть глаза, а сейчас готов был мчаться на этот завод, чтобы лично убедиться в наличии этой самой цистерны! Но пришлось пересилить своё желание: раздеться и лечь на койку.
Лежал с закрытыми глазами, но сон не шёл. Я крутился, словно уж, пытаясь занять усыпляющую позицию, но у меня ничего не получалось. Сердце продолжало гулко стучать в груди, и я снова, как в Афганистане, почувствовал, что всё внутри меня стало мелко дрожать, словно предчувствуя большой бой. Измучившись, я встал, налил воды в чайник и поставил его на электрическую плитку.
«Как все удачно складывается! – думал я. – И в Челнах, и здесь, в Менделеевске. Вот и Ботов сообщил мне о раскрытии серии краж КамАЗов. По-моему, он назвал цифру, превышающую сорок. Это ведь здорово! Ради этого можно и помучиться в командировках».
Неожиданно я вспомнил свои стычки с Гариповым и Харламовым. «Вот теперь я уже могу так говорить им всем: ведь это моя бригада раскрыла преступления», – подумал я.
