Судя по выражению лица, Ныров был явно не в восторге от услышанного:
– Абрамов, насколько я знаком с Василием Владимировичем, он человек неплохой. Все, кто с ним работал, самого высокого мнения о его способностях, в том числе и организаторских.
– Не буду с вами спорить, Александр Александрович. Может, Лазарев и хороший человек, но отношений у нас с ним никаких не было. Работа, гостиница, вот и всё. Я при всём своём желании не могу назвать его другом и единомышленником.
Полковник нещадно буравил меня глазами:
– Странный вы человек, Абрамов! Сейчас ваше поведение ставит меня просто в тупик.
– Александр Александрович! – перебил его я, – вы задали мне вопрос о моих взаимоотношениях с Лазаревым, я вам на него ответил. Ответил честно, без прикрас.
– Тогда вот что. У меня к вам ещё один вопрос. Расскажите мне подробно, как на духу, об обстоятельствах этого странного, на мой взгляд, ДТП в котором погиб Агафонов. Всё, что вы ранее писали об этом, я уже читал.
– Если вы всё это хорошо знаете, то о чём мне вам ещё рассказывать? Вы спросите меня, что конкретно вас не устраивает в моем докладе в МВД СССР, и я расскажу вам всё, как вы выразились, как на духу. – Сделав паузу и не дождавшись уточняющего вопроса, я всё же приступил к изложению своей версии: – Утром в день происшествия я был приглашен в местный отдел КГБ, где меня ознакомили с оперативной информацией о готовившемся на меня, прошу вас это отметить – на меня лично, покушении. Ни даты, ни сценария и никаких более подробных сведений у КГБ не было.
Я, следователь и Агафонов собирались выехать на служебной машине в совхоз «Целинный», где, по информации Агафонова, находились два похищенных КамАЗа. Я обратился за помощью к начальнику городского отдела милиции Кунаеву, так как никто из нас не обладал навыками управления подобной машиной. В помощи мне было отказано. При выезде из города меня в машине подменил один из оперативников, а я вернулся в отдел. То, что произошло потом, вы хорошо знаете.
В настоящее время сотрудниками оперативно-следственной группы задержаны все участники этого ДТП. Сейчас мы с ними ведём соответствующую работу. На сегодняшний день ясно только одно, что данное ДТП было заранее спланированной акцией по устранению меня как заместителя руководителя группы. Никто из преступников не предполагал, что меня в машине уже нет. Кто-то за тридцать минут до нашего выезда позвонил им из отдела милиции и предупредил о моем выезде. Кто звонил, я пока не знаю, но звонили, по данным КГБ, из кабинета начальника милиции или его приёмной. Больше мне добавить нечего. Если у вас есть вопросы, задавайте, я готов ответить.
После моих слов в кабинете повисло гнетущее молчание. Полковник ещё несколько минут назад излучавший оптимизм, вдруг как-то сник. Он переглянулся с Пашуковым в поисках поддержки, но никто из них не решился задать мне следующий вопрос. Пауза тянулась довольно долго.
– Вы отдаете отчёт своим словам? – спросил он меня . – За них нужно будет отвечать по всей строгости закона. Вы понимаете, что, не имея на то веских причин, вы сейчас пытаетесь обвинить заслуженного человека, начальника городского отдела, в предательстве интересов милиции?
– Не нужно передёргивать мои слова. Я, товарищ полковник, полностью отдаю отчёт в том, что говорю. Мне нужно ещё дня два, чтобы доказать вам это. Это раз. А во-вторых, я сказал, что звонили из кабинета начальника милиции или из приёмной. Но, заметьте, я не слова не сказал о человеке, который сделал этот звонок.
Проверяющий намертво впился в меня взглядом. Это понемногу начинало раздражать меня. Я тоже уставился на него. Прошло несколько секунд, и полковник, не выдержав моего взгляда, отвёл глаза в сторону.
– Абрамов, мы с твоего разрешения, опросим весь оперативный и следственный состав твоей группы. А ты напиши подробно, как и почему нарушал принцип социалистической законности, задерживая и лишая имущества граждан, не имея на то соответствующих санкций прокуратуры и суда.
– Хорошо. К вечеру я представлю вам свой рапорт. А сейчас разрешите идти?
Вечером из города домой вернулся Акаев, товарищ Михаила. Он застал Ланге разогревающим ужин на кухне.
– А где жена? – первым делом спросил он.
– Сказала, что пошла к подруге, – ответил Михаил. – Ушла ещё утром.
Акаев прошёл в комнату, поставил на стол бутылку водки и стал раздеваться. Он умывался долго, фыркая и брызгая водой. Умывшись, вернулся в комнату и сел за стол.
– Ну что? Накатим грамм по сто? – спросил Акаев у Михаила, потирая руки.
Ловким движением руки он открыл бутылку и разлил водку по стаканам. Товарищи выпили без тоста, не чокаясь.
