– С кем была, не знаю, я не следила за ней. Как выглядела? Да как обычно выглядят женщины в этом возрасте.
Я понял, что больше ничего не добьюсь, и вернулся в свой номер. Там снова уселся перед конвертом. Он, словно магнит, притягивал мой взгляд: «Слушай, Абрамов! это же какие деньжищи! Тебе таких денег не заработать за всю свою жизнь. Может, действительно махнуть на всё, взять «мани» да уехать отсюда? Плюнуть на эту неблагодарную работу, уехать на юг, купить там домик и жить припеваючи?»
Я впервые в жизни испытывал такое сильное искушение. Взятки мне предлагали и ранее, но здесь, по сравнению с теми суммами, был очень солидный куш, который заставил меня по-настоящему оценить свою работу здесь. Я закрыл глаза и постарался проанализировать происходящее: «Почему письмо адресовали именно мне? Значит, думают, что я самое слабое звено, что меня можно купить. А если это провокация? Сунешься за деньгами, а их там нет, что тогда? Бандиты просто умрут от смеха. Ну а как же совесть, Абрамов? Сможешь ты после этого жить, смотреть в глаза своим товарищам? Это ведь предательство! Нет, предателем я никогда не был и эти деньги не принесут ни счастья, ни покоя».
Поборов в себе небывалое искушение, я засунул листок в конверт. «Завтра, если что, передам следователю для приобщения к делу, – подумал я и принялся разбирать свой пистолет, чтобы как-то сосредоточиться и успокоиться. Приведя оружие в идеальное состояние, я оставил его на тумбочке и лёг спать.
Ночью меня разбудил настойчивый звонок дежурного оперативника.
– Виктор Николаевич! прибыли ваши земляки из Челнов. Конвой и водителей я временно устроил в актовом зале. Думаю, утром вы сами решите вопрос с их размещением.
– Хорошо, Павел. Обеспечь ребят горячим чаем. Пусть немного согреются.
Утром все командировочные были расселены в одном из общежитий города. Водители приступили к осмотру изъятых машин, готовя их к рейсу в Челны, а сотрудники конвоя занялись чисткой оружия. Передав прибывших Старостину, я стал готовиться к приезду московских гостей. Мне нужно было ехать в аэропорт, чтобы встретить комиссию. Я вышел на улицу и стал поджидать служебную машину. Мимо меня, стараясь не задеть, проследовал Старостин.
– Подожди минутку! Скажи, кто у тебя сейчас работает с Измайловым? – спросил я.
– Я сам, – ответил он.
– Как он себя ведёт? Не проявляет агрессию? Нужно с ним быть очень осторожным, это ещё тот клиент. Я думаю, он хотел выброситься из окна не просто так, поэтому усильте за ним надзор.
– А вы куда, Виктор Николаевич? – спросил Старостин. – Хотел с вами посоветоваться насчёт Измайлова. Не нравится он мне. Замкнутый какой-то, всё молчит. Вчера вечером заявил вдруг, что не доживёт до зоны. Мол, убьют его скоро.
– Ты меньше слушай его! Работайте вдвоём, сделайте так, чтобы он всегда был под вашим наблюдением.
К подъезду подкатила моя машина. До аэропорта мы добрались сравнительно быстро, этому способствовала хорошая погода. Снег, выпавший накануне, убрали, и чёрная полоса шоссе была абсолютно свободна от транспорта.
Войдя в здание аэропорта, я присел на скамейку, ожидая прибытия самолёта из Кустаная. Он приземлился вовремя, и спустя минут пятнадцать я увидел двух мужчин среднего возраста в милицейской форме.
Мы пожали друг другу руки и направились к машине.
– Вас сразу в гостиницу или есть другие планы? – спросил я старшего из них, полковника милиции Александра Александровича Нырова.
– Сначала в гостиницу, – сказал он. – С вами, Абрамов, мы ещё встретимся сегодня. Кстати, не подскажете, гостиница далеко от отдела?
– Минут пятнадцать-двадцать нормальным шагом, – ответил я. – Если позвоните, то я пришлю за вами свою машину.
Всю дорогу гости молчали, рассматривая раскинувшуюся вокруг бескрайнюю степь. Я высадил их у места назначения и сразу же поехал на работу.
Москвичи прибыли в отдел во второй половине дня. Они не стали заходить ко мне, а и сразу же направились к начальнику городского отдела милиции. После разговора с ним сотрудники заняли соседний со мной кабинет и начали обустраиваться.
– Абрамов, зайдите, – по телефону меня пригласил второй из гостей, по фамилии Пашуков.
Повинуясь распоряжению, я отправился в кабинет Нырова.
– Разрешите? – спросил я, открывая дверь.
Полковник махнул рукой, разрешая.
– Присаживайтесь, товарищ Абрамов, – начал он, – у нас к вам несколько вопросов.
– Пожалуйста, задавайте, я готов ответить на все. Тайн у меня нет.
Он внимательно посмотрел на меня, сощурив левый глаз, словно целясь в меня из винтовки. «Ну, давай, посмотрим, на что ты способен», – подумал я.
– Какие у вас взаимоотношения с руководителем оперативно-следственной бригады Лазаревым? – задал он первый вопрос.
– Буду предельно кратким, – ответил я. – У меня никаких отношений с Лазаревым не было, и нет, я просто с ним не общаюсь. Он начальник, я подчинённый. Какие могут быть отношения между начальником и подчинённым? Абсолютно никаких. У нас разные взгляды на многие житейские вещи, и, наверное, нет ни одной точки, где бы они соприкасались.
