– Αδελφή, ανοικτό. Αυτό είναι μου – Γκέινορ [37], – раздались противные, скрипучие звуки, и леди Кимберли аккуратно вошла, жестом поманив за собой Марию. Сразу же в нос ударил противный запах увядших цветов, смешанный с резкими ароматами благовоний, резавших глаза. Меджампирша приоткрыла рот от удивления, созерцая огромный, великолепный зал с белоснежными, позолоченными стенами. Приоткрытые окна пропускали огромное количество солнечного, затуманенного дождем, света, и кожа каждой присутствующей сверкала, подобно бриллиантам. Кристин вздрогнула, когда к ним подошла худощавая, с неприятным лицом и темными волосами, зачесанными назад, незнакомка и горделиво окинула новоприбывших презрительным взглядом:
– Говоришь по-гречески? – грубо буркнула женщина, вперив в англичанку пронзительный взгляд темно-багровых глаз. Меджампир отрицательно покачала головой, и губы высокомерной мадам сложились в жалкую усмешку: – Тогда тебе здесь нечего делать. Уходи.
– Прошу, выслушайте ее, – вмешалась Гэйнор: – Вам ведь известно, что эта женщина – избранница повелителя. Мы не можем выгнать ее, словно чужачку.
– Из-за этой девчонки пострадал наш господин, мы не знаем, где он и что с ним. Великий клан Малягби не интересуют половые связи.
– Она беременна! – горячо вскликнула Глорин, и в зале вмиг воцарилась тишина. Судя по странным выражениям лиц вампирш, девушка сболтнула лишнего. Та самая неприветливая дама теперь расплылась в улыбке и осторожно положила ладонь на живот Кристин:
– Это правда, сестры… Я чувствую тепло нашего наследника.
– Нашего наследника? Что это значит? – Мария непонимающе взглянула на Гэйнор, но та только пожала плечами:
– Прости… Иначе они убьют вас, – шепотом пролепетала юная вампирша, и, не успела Кристин ничего сказать, как две мускулистые, загорелые женщины бросились к ней, и, заломив руки за спину, принудили опуститься на колени. Англичанка дернулась, пытаясь освободиться, но негодяйки слишком крепко держали свою жертву.
– Отпустите меня! Что вы себе позволяете?! – девушка оттолкнула высокую брюнетку, и, перекинув другую через себя, помчалась к двери, но вдруг перед ней возникла стройная незнакомка с непринужденным, будто каменным, выражением лица. Ярко-алые глаза той самой госпожи вспыхнули яростным блеском, и она медленным, гордым движением приставила к шее непокорной серебряный, искусно сделанный, кинжал с безупречно острым клинком. Понимая, что это оружие ей не страшно, Кристин смело отдернула нож, но повелительница крепко прижала дерзкую девчонку к стене, не позволяя даже пошевелиться. Внезапно взгляд владычицы скользнул по груди Марии, где под шелком платья таился защищающий амулет. Вампир резко сорвал талисман с шеи молодой женщине, оставив там два глубоких шрама.
– Нет! Не прикасайся к нему! Не смей! – закричала Кристин, но в ответ получила лишь жесткую пощечину.
– Это редкое украшение принадлежит нам, – процедила сквозь зубы Хазор Тутам.
– Оно принадлежит тому, кто его нашел! Воровка! – не успокаивалась меджампирша, но вдруг почувствовала, как широко распахнутые очи женщины проникают ей глубоко в мысли, а странное оцепенение скользит по каждому кусочку тела. Кристин с тихим писком сползла на пол, невидящим взглядом уставившись в одну точку перед собой.
– Не поддавайся ей! Она руководит твоими мыслями и чувствами, делает тебя безвольной рабыней! – вскрикнула Гэйнор, поддавшись вперед, но служительница Тьмы, стоявшая сзади, одним движением лишила девушку сознания и утащила прочь из зала.
Хазор опустилась на корточки перед Марией, и, подняв ее подбородок ледяными пальцами, заглянула в затуманенные глаза: – Если прекратишь дерзить, я скажу, чего от тебя требую. Этот малыш тебе не принадлежит, он – великий сын и наследник нашего владыки, в жилах ребенка течет кровь Малягби, и он обязан расти и воспитываться среди нас, в этом дворце, под этим куполом. Ты лишь носительница плода и никакого отношения к нему не имеешь, поэтому и твоего согласия никто не собирается спрашивать.
– Нет…, – слабо простонала англичанка, и, если бы не приворот повелительницы, девушка набросилась бы на нее с криками и воплями: – Я его мать… Мать… Я не отдам вам своего сына… Не смейте… Он мой… Вы не заберете у меня ребенка… Не заберете…, – по щекам девушки скатились две одинокие, ледяные слезинки, отдающие тупой, всепоглощающей болью.
– Если согласишься, мы защитим тебя во время Красного Сражения. Откажешься – и невинное дитя погибнет, даже не родившись, – Хазор величественно поднялась, сделав медленный жест охранникам приблизиться: – Отведите ее в темницу, пусть хорошенько подумает. Завтра на рассвете я жду твоего решения, Кристин-Мария. И помни самое главное: от двух каких-то жалких, ничтожных слов зависит целая жизнь, – девушка молчала, безразлично наблюдая, как сильные вампирши рывком поднимают ее с пола, не проронила англичанка слова и тогда, когда ее потащили по веренице пустынных коридоров и бросили в темное, дурно пахнущее, крохотное помещение.
