Прошло несколько часов и Сюзет, наконец, успокоилась. Девушка тихо замерла на кровати и резко открыла глаза, ставшие почти черными. Молча оглядевшись по сторонам, леди Рамзи поднялась с постели, непонимающе взглянув на испуганную Марию: – Что произошло? Я…словно какая-то другая, это странное чувство… Что со мной?
– Ты…ты…вампир… Так получилось, что Эмили не сдержалась при виде твоей крови и вонзила клыки в шею. Мне удалось ее остановить, но яд попал в артерию и два с половиной часа ты перерождалась. Я знаю, это ужасно, если бы у тебя был выбор, ты бы отказалась, но…
– А ты уверенна, что мне нравилась простая человеческая жизнь? – внезапно спросила Сюзет: – Когда наш план провалился, а обезумевшие, жаждущее смерти, вампиры, ворвались в замок, все разрушили в одно мгновение, набросились на меня, и только благодаря Конраду я осталась жива, я поняла, что на этой страшной тропе обыкновенное существо не может выжить. Да, вампирская жизнь кажется ужасной: постоянное, дикое желание крови, вечная боязнь серебра и огня, но я впервые почувствовала себя настоящей, открытой, сильной. Момент, когда я минуту назад открыла глаза уже в новом облике, стал самым счастливым в моей жизни. Я хочу этого, Кристин, до безумия желаю уничтожить всех, кто заставил нас страдать. Теперь мы уже другие, и от наших клыков не убежит ни один враг, – рассмеялась девушка и обняла Марию, но вдруг замерла, услышав поблизости тихие стоны. Увидев Конрада, Сюзет подбежала к любимому, и совершенно ничего не почувствовала:
– Ты говорила, что если служитель Тьмы находится близко к человеку, его начинает мучить неистовая жажда, но я совершенно ничего не чувствую, кроме легкого, вполне контролируемого голода, – молодая женщина с легкостью перенесла возлюбленного на кровать и нежно поцеловала его в губы.
– Рана на голове небольшая, все будет хорошо. А тебе лучше все же отправиться на охоту и полакомится животной кровью. Мне пойти с тобой?
– Нет, не нужно. Я хочу в одиночестве принять эти новые ощущения. Позаботься о Конраде, – новоиспеченный вампир с невероятной ловкостью выскочила через приоткрытое окно и помчалась по зеленой, насыщенной траве в сторону леса.
Оставшись в полном одиночестве, Кристин разожгла единственный в доме камин и, удобно устроившись в кресле, неотрывно всматривалась в пламя, чувствуя, как хрупкое спокойствие медленно обворачивает мысли. Прикрыв глаза и откинувшись на бархатную спинку, Мария со слезами на глазах стала вспоминать счастливые моменты с Маркеллином, их первую, странную, полу-реальную встречу в саду, эти глубокие, с зеленоватым оттенком, прекрасные очи, мягкие, каштановые волосы с золотистым, насыщенным оттенком, серебристый, легкий, завораживающий голос…Как он смеялся, как игриво целовал, как скользил ладонями по горячей, возбужденной коже… Это была их история, история полного, вечного счастья, история невозможной любви, из-за которой умирали люди, разрывались сердца… История любви, которая не может так закончиться, история, плод которой тихо теплился под сердцем…
– Где ты, мой любимый? – простонала Кристин, и, положив руки на округлившийся живот, стала тихо, нежно шептать: – С нашим малышом все хорошо, каждый день я все больше чувствую, как он растет, его ручки, ножки становятся крепче, он непокорно бьется в чреве мамы, желая как можно быстрее увидеть этот мир. Он, будто ангелочек, я ощущаю его тепло, дыхание, да, оно не такое, как у людей, но все же хрупкое, нежное, пахнет полевыми цветами. Прошу тебя, Маркеллин, не оставляй нас на растерзание судьбы, – англичанка мило улыбнулась собственным мечтам: они сидят в просторной, светлой комнате, на руках сладко спит сыночек, а муж тихо осыпает ее лицо поцелуями, с безграничной любовью смотрит на ребенка, обнимает, его запах так близко, он рядом, и больше никогда не уйдет…
