— Вот вам и ого. — Я закрыл коробку и повернулся к ним. — Роза, спасибо! — Я очаровательно улыбнулся девушке, но заметил, что она все еще напряжена. — Как я и обещал, я отпущу вас, и соловьевичи, что предали Институт, так же могут отправятся с вами, если они, конечно, нужны, если нет, пусть валят на все четыре стороны, возвращаться обратно им нельзя…
— Но как? Что нам делать дальше? — Всхлипнула Бэлла. — У нас нет ничего, ни денег, ни документов. Как нам быть дальше?
— В смысле нет денег? — Удивился я. — А это что? — Я кивнул на ложе из коробок полных банкнот. — Я возьму себе парочку, а остальное делите между собой и валите! Но! Одно условие. Коробки с артефактами должны остаться на месте, ни один из них не должен исчезнуть, это имущество Института, и оно вернется ему.
Девушки смотрели на меня ошарашенно, они явно не ожидали такого, отвыкли они от человеческого обращения.
Я не стал им больше ничего говорить, просто поставил друг на друга две коробки и с ними на руках вышел из бывшего логова Гороха.
— Постой! — Легла мне на плечо рука Розы, когда я проходил мимо. — А как же хранилище? Воображлятор? — Я чертыхнулся и девушки со снисходительной улыбкой вытащили небольшую угольно-черную коробку, а затем каждая из них протянула мне по золотой бляхе, усеянной самоцветами.
— Эй! А со мной то что? — Раздалось мне в след, когда я уже почти добрался до лестницы, я обернулся и если бы мои руки не были заняты приятно тяжелыми коробками, то хлопнул бы себя по лбу.
Злата так и сидела привязанная к стулу и смотрела на меня удивленным, возмущенным и ненавидящим взглядом.
— Эй! Кто-нибудь! — Крикнул я суетящемся соловьевичам, те бегали по помещению и собирали всё, что могло гореть, избегая, впрочем, подходить к коробкам с артефактами. Внимания на мои крики никто не обращал, поэтому я, недовольно вздохнув, подошел к связанной девушке, крякнув поставил на пол коробки и начал распутывать веревки.
— Поверить не могу, что ты про меня забыл. — Возмущалась ведьма. — Серьезно? Ты вот так бы и ушел? — Я не отвечал. — Дима ты такая сволочь, вот просто не реальная.
— Я приперся спасать тебя, рискуя жизнью и здоровьем! — Вызверился я на Злату. — А ты все еще не довольна?
— Ну, — Она смущенно встала, сбрасывая с себя остатки веревок. — Я не знаю, просто, когда увидела, что ты уходишь…
— На! — Я вручил ей хранилище с воображлятором и подхватив свою ношу направился наружу.
Могуч и велик был Советский Союз, построивший столь величественные сооружения, пять этажей в глубину с просторными помещениями под землей пережившими и развал страны, и безумие девяностых, и возрождение двухтысячных, ничего не было страшно этому монументу, социалистической оборонной промышленности. Но черт побери, почему они не построили лифт?
К моменту, когда я вышел на свежий воздух, я пыхтел как паровоз, и это при учете того, что я трижды останавливался передохнуть, да еще в пику мне Злата, чувствовала себя бодро и даже не запыхалась.
— Тебе бы спортом заняться что ли! — Поддела меня ведьма, она оправилась за то время пока мы поднимались наверх, ни волнений о пережитом, ни переживаний, ни страхов, мне даже показалось, что она умудрилась макияж поправить.
Я проигнорировал ее замечание и направился с своей синей Оке, я и без нее понимал, что нахожусь не в самой лучшей форме, хотя за последние полгода я стал выглядеть и чувствовать себя заметно лучше по сравнению с тем, каким я приехал в Караваев.
— Это что за мерзость? — Злата с презрением смотрела на мой автомобиль, я, не утруждая себя ответом открыл багажник и погрузил туда коробки. С сомнением оглядев оставшееся место, я с хлопком закрыл дверь.
— Свою коробку на коленях подержишь, пока едем. — Небрежно сообщил я ведьме, та пыталась возмущаться, но я лишь сел за руль и кивнул девушке на пассажирское сидение.
— Что в коробке? — Злата не выдержала молчания, мы уже почти проехали темный лес, и все это время она возмущенно сопела и брезгливо старалась не касаться ничего в моей новой машине, нет, без сомнений, на следующий летний бал, встречать важных гостей я поеду именно на этом аппарате, оставлю ее на зиму на улице, чтобы она еще чуть покрылась ржавчиной и будет идеальный вариант, чтобы возить на нем по городу какого-нибудь президента Франции, а лучше Германии, славящейся своим автопромом.
— Твое повышение. — Ничуть не покривил душой я.
— Нет, ну серьезно! Мне же любопытно!
— И я серьезно. — Мне не хотелось вдаваться в подробности. — Сейчас приедем в Институт, и ты торжественно вручишь эту коробочку Соловью. И будь уверена, тебе это зачтется и перед Василисой, и перед Кощеем.
— Ты хочешь сказать… — Она аж подпрыгнула на сидении, то жалобно скрипнуло. — Дим! Это же невероятно! Эх, был бы у нас с тобой ключ от этой шкатулочки. — Она мечтательно закатила глаза. — Мы бы с тобой могли такого натворить… — Она испытующе посмотрела на меня. — Представляешь только ты и я! Помнишь, как тогда, после летнего бала, мне тогда показалось, что мы идеальная пара.
