Бросив саблю, Чеда неверяще ощупала пояс… Дыхание пустыни!
За дюнами ее тоже не оказалось – возможно, песок, поднятый ночной бурей, поглотил все.
Чеда почувствовала, как внутри ширится пустота. Дыра на том месте, где были воспоминания о маме. Еще немного – и тьма поглотит все…
Нет. Нельзя так. Она не позволит. Она должна увидеть маму еще раз!
Чеда обернулась к Шарахаю. Боги, вот бы вернуться! Сесть у ног Ибрагима, рассказывающего легенды пустыни, облокотиться о перила Горбуна и смотреть, как течет Хадда… Но все это в прошлом. В одну реку не войти дважды.
Ее черный шамшир тускло поблескивал в песке – дар Королей, символ их власти. Но если она изменилась, почему сабля не сможет послужить чему-то иному?
Она подошла к шамширу, коснулась щербинок и сколов на его лезвии.
– Ну что, вместе пойдем?
Она сунула шамшир в ножны и похромала дальше, борясь с головокружением. Нужна вода. Но где ее найти? Вчера пришлось убегать, не разбирая дороги, но, может, стоит повернуть на север, к акведуку? Если взобраться на него, можно вдоволь напиться чистой воды из горного источника. Однако риск, что ее заметят Девы или стражники, был слишком велик. Отдохнуть бы в цветущих садах, но и это было слишком опасно: асиримы могут случайно выдать ее, или какая-нибудь внимательная Дева почувствует знакомое присутствие.
Пришлось идти дальше, в поисках оазиса. Расположение оазисов вбивали в голову каждой Деве – если б не раны, это была бы просто легкая прогулка, но молот Кагиля был безжалостен. Остальные раны болели тоже, а те, что оставил Месут, и вовсе жгло огнем. Плохой знак, но задумываться об этом было некогда. Сначала найти воду. Сначала найти воду.
Она дошла до каменистой гряды, надеясь, что за ней точно будет какой-нибудь источник. И вправду, впереди, над чахлыми кустами, кружили птицы… Но воды не было – лишь маленькая пустая долина. Чеда попыталась спуститься, но поскользнулась, ударилась головой о камень и мешком съехала вниз.
Очнулась она через несколько часов и поняла, что стало хуже. От жажды? От падения? От ран? Какая разница, когда нужно просто идти вперед…
Солнце клонилось к западу, а она все продолжала плестись, зная, что, если ляжет снова, больше не встанет. Сперва найти воду…
Мир угрожающе кренился с каждым шагом, ветер вздымал песок, и Чеда перестала понимать, в верном ли направлении идет.
В конце концов с последними лучами солнца она упала на четвереньки. Встала, прошла еще шагов десять… и рухнула снова. Боль утихла, отдалилась… но не вся. Раны от когтей Месута словно прорастали внутрь, горели немилосердно, тянулись к сердцу. В последний раз Чеда попыталась подняться, но было слишком больно. Она перекатилась на спину, чтобы видеть небо.
– У тебя все получилось, мама, – сказала она, вспомнив смерть Азада. – Мы с тобой еще поболтаем, да? Расскажем, как убивали Королей…
Она протянула руку к небу, надеясь коснуться мамы… и уснула.
Она проснулась от того, что кто-то ходил вокруг, но неуверенно, будто боясь приблизиться. Дева? Король? Чеда перекатилась на живот и увидела тень, на четвереньках ползущую по песку словно жук. Желтые глаза горели во тьме.
– Керим, – прошептала она. Асир подобрался ближе, взял ее руку, прижался щекой к ладони. Чеда чувствовала его скорбь… По ней он скорбел? По Сеид-Алазу? А может, по своему народу…
Внутри Керима шла борьба: ему нелегко было покинуть Королей, но узы между ним и Чедой не разорвались, давая ему хоть немного свободы. Может, поэтому он скорбел? По свободе, которая исчезнет, стоит Чеде умереть?
– Воды… – прошептала она.
Керим внимательно взглянул ей в глаза, огляделся и убежал. Кажется, она заснула снова…
Во второй раз ее разбудило фырканье и поскуливание, а потом что-то мокрое коснулось ее бока. Было щекотно… пока рана не вспыхнула оглушительной болью. И сразу же за болью отчего-то пришло облегчение. Чеда открыла глаза. В небе над ней легкие утренние облачка бежали рядами, словно борозды, вспаханные самими богами.
Она повернула голову и увидела пушистую морду, носатую и длинноухую, длинные лапы… Гривистый волк. Белый гривистый волк. Тот самый, что спас ее от гиен когда-то в детстве…
– А ты откуда взялся? – слабо спросила она. Волк фыркнул, глядя на нее широко раскрытыми глазами, словно ждал чего-то. Шагах в двадцати, на верхушке дюны, топтался Керим – воля богов тянула его обратно, к Королям.
– Голодный? – спросила Чеда у волка. – Прости, у меня в этот раз ничего нет.
Тот наклонился и аккуратно взял ее зубами за рукав, потянул, тявкнув, будто хочет играть, и убежал, скрылся за дюной.
Чеда застонала, пытаясь встать, но раны вновь дали о себе знать, вернулись тошнота и головокружение.
Волк вернулся снова, зафыркал, но, когда она уцепилась за его мех, чтобы встать, застыл смирно. Каким же огромным он вырос! Выше нее!
