Сила забурлила в венах и устремилась к Дарию. Разорвать связь, уничтожить. Что угодно, лишь бы не видеть его ухмыляющееся лицо. Но внезапно меня прошила боль. Мощные цепи сковали руки, прижимая их к телу. Я не мог даже пошевелиться и под их тяжестью осел на пол. Несколько людей в странных одеждах, которые напоминали стражу, стояли с цепями в руках и удерживали меня, как дикого зверя.
Первого зверя… Неужели?
– Да, мой друг, ты сам увлеченно рассказывал мне ночами о защитниках земли. Как же боги их прозвали?
Дарий изобразил задумчивость и постучал согнутым пальцем по лбу.
– Вегарды! – ненавистно выплюнул я. – Ты же сказал, что не нашел их, что они все вымерли, как и Первые роды́?
Дарий, усмехаясь, подошел ко мне, небрежно стряхивая пылинки с плаща.
– Неужели ты мог подумать, что я не оставлю людям запасного варианта на случай, если бог вдруг наиграется нами и решит вернуться на Небеса? Нет, Нэим, я не такой наивный, как ты думал, и очень внимательно слушал тебя. Каждый раз ты говорил, что здесь только из-за нее. Если бы не она, то я был бы мертв. А сейчас великий Словотворец решил отобрать у меня источник благополучия нашей страны и отдать его ей. Я не могу стать уязвимым и слабым, Нэим! Все полагаются на своего избранного богами короля, а не на немую женщину. Поэтому ты будешь жить и питать меня, даровать могущество, пока твое тело не угаснет. Богам же не нужны свет и пища? Они не чувствуют холода. Поэтому я устрою тебе земной сад из камней, в котором ты проведешь остаток своих дней.
Я дернулся, пытаясь ослабить цепи, но все попытки были тщетны. Их создал Сэим для Вегардов, чтобы те могли усмирить Первые роды́. А сейчас по силе падший бог от них ничем не отличался. Дарий выбрал самое удачное время. Одержимость властью и могуществом превратила его в алчное чудовище. Мне хотелось так много ему сказать, опровергнуть каждое безумное слово, напомнить о доверии и нашей клятве. С отчаянной надеждой я посмотрел на друга, желая найти в его взгляде отголоски прежнего Дария – сильного человека, который боролся за честь и справедливость. Но теперь зеленые глаза напоминали два ограненных драгоценных камня – таких же холодных и острых. Из них ушел летний ветер, колышущий молодую листву. Дарий потерял связь с природой. Он останется глух к моим словам и не ответит про смерть Маэль, не скажет, когда мы совершили ошибку, когда каждый пошел своим путем.
– Почему ты так ненавидишь богов? – единственный вопрос случайно слетел с губ.
– Творцы не боги, Нэим. Вы с Маэль забылись. Только люди достойны вершить судьбы. Увести его.
Колкий, властный голос еще долго отдавался эхом в голове.
День, ночь или снова день. В сыром подземелье не было окон, а цепи заглушили силу. Мне не требовались сон или еда, и первое время я отчаянно боролся, пытаясь найти выход или придумать что-то. Но оковы, созданные богами, не сломать и не обмануть.
Часто ко мне спускался грузный человек в маске. Он всегда молчал и никогда не смотрел в глаза. Мужчина уверенными движениями делал глубокий надрез на моей коже и, подставив какую-то чашу, собирал кровь. Потом так же молча уходил обратно. Это повторялось бесконечно.
Сколько дней, лет или веков прошло? Я не мог двигаться, даже открыть глаза, не чувствовал истерзанную плоть, которая гнила, и крыс, отгрызающих по кусочку от тела. Человеческая оболочка износилась. Без моей силы она не могла долго существовать.
Все мысли поглотило лишь одно желание – умереть и вернуться к братьям. Сказать, как они были правы, а я ошибся.
Маэль мертва, а человек, которого я считал частью себя, жестоко предал. Он хотел наследия по крови. Он хотел божественной силы и ради нее убил самое драгоценное для меня. Так будь же проклят Дарий и весь его род! Пусть моя сила не даст им покоя, выжигая вены, пока они не обретут истинного, жертвуя всем ради него. А не найдя, обрекут себя на вечное страдание от леденящей пустоты, которая медленно остановит их сердца и заморозит кровь.
Да будет проклято все живое и очистится земля от недостойных!
– Ты пришел, Этан.
Огромный серебристый волк сидел на безжизненном берегу реки. Мутная вода текла лениво и неохотно, а слабый ветерок едва поднимал мелкую пыль с земли. Полная противоположность прекрасному небесному саду.
