Замечательно, было бы хуже, если бы он внезапно вызвался сопровождать меня сам. Я последовал за вторым стражником и, как только мы перешли в менее охраняемое крыло, чуть прибавил шаг и случайно задел его руку своей, передавая кольцо. Велеросец ничем не выдал удивления. Это был Вайот, один из наших осведомителей, которых мы отправили в Дартелию вместе с основным войском. И он прекрасно знал, кому нужно передать кольцо. Само по себе оно не представляло ценности, дешевая безделушка и только, но не для нас с отцом. Мое расставание с украшением матери означало, что «солнце может погаснуть» и стоит готовиться к запасному плану.
Наконец мы остановились у самой обычной двери, без вычурной резьбы и позолоты.
– Свободен. – Я кивнул стражнику.
Вайот не говоря ни слова развернулся и ушел в противоположном направлении. Надеюсь, отец получит от меня знак. Я готов бороться за нашего короля до последнего, но положить на чашу весов душу одного человека и тысячи других – каждому, кто находился в своем уме, это бы показалось смешным. Велеросу стоит подготовиться к любому исходу, и к войне тоже. Однако в этом случае мои пути с отцом разойдутся. Подданный Велероса – сын лорда Ланкайетта – исполнил свой долг перед страной, но долг Кристиана был другим.
Отдав распоряжения смотрителю, я нашел небольшой закуток подальше от любопытных глаз и вытащил кинжал и нож. Аккуратно расправив кусок пергамента, я не торопясь нацарапал символ на лезвии. Подготовка завершена.
Сырой подвал притуплял ощущения, заставляя терять связь с внешним миром. Минуты, часы или недели здесь могли показаться годами. Тяжелый воздух давил не только на легкие, но и мысли, подталкивая к отчаянию и безнадежности. Худшее место для пыток. Я предпочитал комнату с одним маленьким окном, через которое человек мог видеть небо – надежду на спасение. Она ломала дух лучше каленого железа. Обычно в таких помещениях я ставил зеркало в полный рост напротив самого стойкого упрямца и заставлял смотреть на то, как его медленно пытают, лишая частей тела. Только видя собственными глазами в отражении, как он постепенно превращается в кусок мяса, пленный терял рассудок и быстро выдавал нужные сведения. Однажды пришлось дойти до ноги, но такие упорные встречались редко. В этот раз такое не сработает. Для бога тело – просто временный сосуд. Но можно попробовать поколебать волю бога, умерить его гордыню и в этот момент достучаться до души Эмилия.
Я зажег все факелы, рассеивая мрак подвала, и встал напротив клетки. Нэим, скучая, наблюдал за мной. Вся его разговорчивость куда-то делась, что настораживало. Долгое время мы вели немую борьбу взглядами, пока не послышались шаги и лязг металла.
– Лорд Ланкайетт, доставлено по распоряжению смотрителя замка.
Двое стражников, не осмеливаясь пройти дальше двери, стояли за ней, держа в руках нечто большое и занавешенное бархатной тканью.
– Поставьте к стене и можете быть свободны.
Они торопливо выполнили мой приказ и ушли. Я дождался, пока их шаги стихнут, и затащил в камеру то, что принесли стражники.
Бог не выдержал:
– И чем же ты решил меня развлечь, мой дорогой Христианхен?
Имя резало слух, как будто прошлое стояло за спиной и дышало мне в затылок. Не позволяя себе сомневаться, я открыл клетку и под удивленным взглядом бога зашел внутрь. Потом разобрался с замком и бросил ключи через решетку к стене, а странный предмет приставил к прутьям.
– Не боишься меня? – Нэим прищурил красные глаза.
Разве у бога могут быть такие жуткие глаза? Скорее, он походил на дьявола из страшных сказок.
– Я за свою жизнь таких ублюдков повидал, что какой-то недомерок, называющий себя богом, точно не сможет меня испугать.
Цепи загремели, а черные вены на шее стали видны еще отчетливее.
– Да как ты смеешь меня так называть?
– Да-да. – Я скучающе зевнул. – Великий, ужасный правитель всего и вся. Слышали уже.
– Чего тебе надо? – его речь изменилась.
– Не думаю, что ты прочитаешь нам письмена Первых.
– Ха-ха… – смех Нэима звучал безумно. – Зачем мне читать то, что я сам написал?
А вот это уже было интересно.
– И, конечно, не скажешь, как остановить гниль.
– Быстро схватываешь, человек. Мне нет выгоды помогать вам в спасении ваших жалких жизней.
– Тогда что останавливает меня от того, чтобы убить тебя или оставить гнить здесь в цепях на радость подвальным крысам, которые смогут полакомиться богом?
В красных глазах промелькнуло что-то отдаленно похожее на испуг.
– Ты не поступишь так со своим королем.
– Солнце Велероса зашло, Нэим.
Я вытащил из чехла, пристегнутого к поясу, большой нож.
– Можешь калечить это тело сколько угодно, Христианхен.
– А вот мне так не кажется, Нэим. По преданиям, Древний бог был воплощением мужской красоты. Никто не мог отвести от него взгляда. Величественный и великолепный, с точеным телом, в котором скрывалась сила и добродетель. Так ли это сейчас? Давай посмотрим.
Зажженные факелы хорошо освещали темницу. Я сдернул тяжелый бархат, и в большом отполированном зеркале отразился грязный, осунувшийся Эмилий.
– Жалкое зрелище, а не бог, не правда ли? Где же твое великолепие?
