Я откинул ткань в сторону и крутанул в руке нож. Боль от ранений могла сломить человека, а вот Нэима стоило брать другим. Посмотрим, насколько велика его гордыня.
– Тело будет гнить, а ты – наблюдать, как в отражении я отрезаю от божественной плоти кусок за куском. Крысы станут таскать их, мерзко пища, и грызть у тебя на глазах. А может, мне помочь несравненному богу представить это уже сейчас?
– Так ты ничего не добьешься.
Нэим говорил уже не так уверенно. Мои слова задели его.
– Правда? А вот мне так не кажется.
Я встал за спиной бога так, чтобы мы оба отражались в зеркале, и, дернув за цепи, заставил подняться. Лезвие ножа с нацарапанным символом находилось в опасной близости от шеи Нэима. Оно чуть надавливало на бледную кожу только для показного устрашения. У меня не было ни цели, ни желания уродовать тело Эмилия. Я поднял голову и посмотрел в отражение, намереваясь продолжить начатое. На мгновение рука с оружием едва заметно дрогнула, а тело окаменело от увиденного кошмара. Взгляд, полный ненависти, пронзил меня, словно отравленная стрела. Король, которого я клялся защитить ценой своей жизни, стоял в цепях, а мой нож был приставлен к его горлу, и все во имя страны и мира. Дерьмо. Кровь стучала в ушах. В голове, как молитва, повторялись одни и те же слова: «Это не он». Но глаза упорно видели в зеркале лишь истощенного Эмилия и беспощадного монстра, стоящего за ним. Кого я хотел сломить? Бога? Или пасть еще ниже самому, чтобы потом вымаливать прощение у своего короля?
Неважно, главное, чтобы он выжил, а потом можно всю оставшуюся жизнь провести в ссылке, если надо мной не сжалятся.
– Сосудов больше нет, и бог навсегда останется в клетке. Тебя, великого, сломили жалкие людишки. – В голосе звучало отвращение, но предназначалось оно мне. Лезвие поднялось выше, к линии подбородка. – Скажи мне, Нэим, где найти Вегардов?
При упоминании защитников Земли он резко повернул голову в мою сторону. Нож скользнул по шее, разрезая плоть. Цепи натянулись, и бог навалился на меня, сбивая с ног.
– Вегарды? Где они? Я так и знал, что эти отродья моего брата тоже замешаны в произошедшем. – Нэим плевался и шипел, как сумасшедший, не обращая внимания на кровь, капающую с шеи. – Освободи меня! Отдай Вегардов, и я сам их уничтожу. Предатели!
Я схватился за цепи и оттолкнул его от себя. Перекатившись, он оказался прямо перед зеркалом, и его взгляд поймал свое отражение. Черные вены вспухли и поползли к виску, а ниже растеклись тонкими нитями чернил под рубашку, выползая на левой руке.
– Что они сделали со мной? – голос бога напоминал вой. – Заковали… снова… Уничтожу всех, пусть все сгорят в адском пламени. Людишки любят в нем гореть. Вся земля полыхает посмертными кострами.
Из-за его воплей я даже не услышал, как в подвал кто-то зашел.
– Вегарды! Отдайте Вегардов! – Нэим извивался на полу, как червяк, и истошно кричал.
Свет факелов загородила огромная фигура Вальтерсона. Подобрав ключи, он открыл клетку. Не обращая внимания на бога, Джеральд обратился ко мне:
– Новые проблемы.
Когда он научится объяснять все не парой слов? Я поднялся с пола и поспешно спрятал оружие.
– А с ним что?
Джеральд спокойно вынес зеркало и прислонил его к стене между факелов так, чтобы оно хорошо просматривалось из клетки. Вопросы к роду Вальтерсонов росли с устрашающей скоростью. Он не удивился зеркалу, а значит, понимал его предназначение. Только вот откуда Джер мог знать про такой вид пыток?
– Нас ждут, – повторил он, так и не ответив на мой вопрос.
Вот же упрямый медведь. Я потер поврежденное плечо, которым ударился при падении, и, стараясь не смотреть на корчившееся на полу тело Нэима, закрыл все замки. За спиной раздавалось мерзкое поскуливание. Все получилось совсем не так, как я планировал. За такое жалкое подобие пытки меня бы высмеяли в Велеросе. Хотел сломить гордыню бога, а в итоге превратил его в жалкое существо, но так и не добрался ни до ответов, ни до души Эмилия. Зато подозрения подтвердились. Вальтерсон вместе с Сигурдом знали про Вегардов, но молчали. А вот бог ненавидел защитников Земли.
Громкий женский голос прервал мои размышления. Я не заметил, как мы дошли до главного коридора с кучей вычурных гобеленов и резных колонн. Здесь уже собралась разношерстная толпа из стражи и людей в плащах.
– Вы все испортили! Все-все испортили.
Странная девушка при каждом слове сильно топала ногой, успевая тыкать пальцем в собравшихся. От ее быстрых движений капюшон сполз с головы, демонстрируя разноцветные бусины и перья, вплетенные в мелкие косички.
Не успел я выйти из-за спины Вальтерсона, как она метнулась ко мне и, привстав на цыпочки, заглянула в глаза. В нос ударил запах свежей зелени. Как от нее могло так пахнуть среди сырости и гнили?
– Слишком жидкая кровь, почти ничего не осталось. Отрекся от корней, глупец, а мог бы пригодиться.
Я взял ее за плечи и отодвинул от своего лица.
– Леди, хоть вас и сложно так назвать, но вам никогда не говорили, что подобное обращение к незнакомым людям недопустимо?
Она ничуть не смутилась и, блеснув ярко-зелеными глазами, сказала:
