В мутно темнеющей глубине зеркала ещё двое вторят этой игре перекрывающихся рук. Но вот призрачные двойники замирают на полпути, словно зачарованные загадочной пантомимой и, неотрывно глядя друг на друга, как будто бы выпадают из текущего времени. Неверный подрагивающий свет выпукло обнимает две отраженные фигуры, готовые освободиться из оптического плена и шагнуть навстречу неведомой им реальности. И в повисшей тишине зеленоватая зыбь зеркального дна, кажется, ещё миг и, дрогнув, зазвенит от тревожного напряжения.
Первой не выдерживает Лиза и с преувеличенно серьёзным лицом твёрдым шагом проходит через комнату к окну. Вся компания непроизвольно поворачивается в её сторону. С гневным грохотом распахиваются деревянные ставни. И тут же оглушительно резкий хлопок перекрывает грохочущий шум. Лиза пронзительно вскрикивает.
Все разом кидаются к упавшему на пол зеркалу. Немного приподнимают его, и Лиза заглядывает вниз. Драган и Бэла держат раму вместе с остальными, но не особенно интересуются происходящим. Они обмениваются многозначительными взглядами. (Взгляд Бэлы может означать: «Что это, вообще, за дичь сейчас была?», — а взгляд Драгана: «Ты всё равно не поймешь. Лучше не спрашивай».) Драган беззвучно шевелит губами. Бэла преувеличенно четко, но так же беззвучно артикулирует в ответ: «ХО-РО-ШО».
Лиза облегченно выдыхает:
— Se ni razbilo! Naj poskusimo spraviti to nazaj gor! (Не разбилось! Давайте поднимем!)
Но Даниель, столкнувшись с ледяным взглядом Драгана, поспешно предлагает:
— Mislim, da je najbolje, naj ostane, kot je. Varneje bo. (Думаю, лучше оставить его, как есть. Безопаснее.)
Все с готовностью опускают зеркало назад на пол и некоторое время молчаливо стоят над ним, то ли смущенные, то ли озадаченные.
Так же молчаливо компания покидает комнату. В коридоре Лиза спохватывается:
— Candles! (Свечи!)
Бэла, замыкающая группу:
— Я возьму, — и возвращается.
Доктор Пеклич, что-то шепчущий на ухо Лизе, мягко уводит её к выходу из коридора. За ними следуют Даниель и Драган.
Бэла первым делом подходит к окну, и открыв раму, некоторое время просто вдыхает морозный воздух. Отдохнув, она присаживается на корточки и собирает рассыпанные по полу свечи, выпавшие из оброненного канделябра. Среди восковой крошки она замечает какой-то круглый деревянный обломок. Перевернув его, она обнаруживает пухлощёкое личико Купидона, отколовшееся от рамы. Бэла кладет его на ладонь, отряхивает от пыли. Купидончик как будто улыбается ей своими лишенными зрачков лукавыми глазами.
***
Бэла выходит на замковый двор. День по-прежнему ясен, но очевидно давно перевалил за свою половину. Низкое золотое солнце уже удлиняет прозрачные голубые тени и прошивает тёплыми лучами чёрное кружево древесных крон. Откуда-то к Бэле подбегает Даниель и, пару раз кашлянув для солидности, искренне интересуется:
— Kako se pocutis? Mogoce odpeljemo te v vas? (Ты как? Может, отвезти тебя в деревню?)
Бэла сгружает свечи и канделябр Даниелю, который рассовывает их по карманам.
— Мне бы посидеть, где-нибудь в тепле.
Даниель понимающе кивает:
— Greva k gospi Kovac. (Пойдем к госпоже Ковач.)
Вдвоем они направляются к административному корпусу. Даниель смущенно:
— Opravicujem se za ta predstava! (Прошу прощения за этот спектакль!)
— А что это было?
— Oprosti. Zelel sem samo draziti Dragana. Mislil sem, da bo nekako se izvlekel iz tega. (Извини. Я просто хотел подразнить Драгана. Думал, он как-нибудь отвертится.)
Бэла смотрит на Даниеля не то с осуждением, не то с недоумением.
Даниель, не смущенный её взглядом:
— No, to je najina stvar. Izzivam ga, in on ne sme uporabiti vampirskih trikov. Ampak v Lizovem primeru, mu bi bilo tezko jih uporabiti. Toda tisto, kar je naredil… Po pravici receno, nisem tega pricakoval. (Да это у нас фишка такая. Я бросаю ему вызов, а он не должен использовать вампирские штучки. Хотя с Лизой ему было бы сложно их использовать. Но то, что он сделал… Этого я, честно говоря, не ожидал.)
Бэла, очевидно, не совсем понимая, о чем он говорит, спешит прервать его энергичной жестикуляцией:
— Подожди-подожди, слишком много информации. Какие вампирские трюки? Почему их сложно использовать?
Даниель усмехается:
— Zakaj mislis, da inspektor se tako nenadoma je premislil? (А как ты думаешь, почему инспектор так резко менял свое мнение?)
Бэла с улыбкой прозрения:
— Ах, вот оно что! — и снова посерьёзнев, — А что такое с Лизой?
Собеседник прочищает горло и старается говорить веско:
— Mislim, da mu bi bilo tezko z njo. Ni tako tezko prepricati cloveka, ki dvomi. Vendar Liza je resnicno zelela narediti ta eksperiment. Poleg tega… (Я думаю, ему было бы сложно с ней. Не так сложно переубедить сомневающегося человека. Но Лиза очень сильно хотела устроить этот эксперимент. Кроме того…) — лицо Даниеля принимает какое-то особенно проникновенное выражение, — Liza je se v resnici otrok. Nezreli um je izven vampirskega kontrole. Razumes? (Лиза ведь совсем ещё ребёнок. Незрелый разум практически неподвластен вампирам. Понимаешь?)
— Ну, да… — Бэла прячет ироничную улыбку.
