Даниель, который в это время занят телефоном, не сразу понимает, о чем его спрашивают. Госпожа Ковач, ничуть не смутившись, повторяет:
— Sprasujem, koga je ugriznil vampir? («Кого вампир покусал?» — говорю.)
— Belo. (Бэлу.)
— Torej, jo? (Её, значит?) — госпожа Ковач указывает подбородком на дверь.
Даниель кивает:
— Ja. (Да.)
— Amerisko dekle je lepse. (Американочка посимпатичнее будет.)
Даниель, по-видимому, не зная, как реагировать, прикусывает губу.
— Zakaj si sramoten? Vampir, on je tudi moski, ne? (Что конфузишься? Вампир-то, он тоже мужик, небось.)
Удовлетворенная этой мыслью госпожа Ковач, поправив очки, возвращается к чтению.
Даниель шепчет себе под нос:
— In kaj ima tisto s tem? (И при чем тут это?)
Очевидно, что после этого разговора молодой человек чувствует себя неуютно. Он снова обращается к телефону, но читает его без прежнего удовольствия, то ерзая в кресле, то посматривая на дверь и госпожу Ковач.
***
Бэла с чашкой кофе подходит к столу госпожи Ковач:
— Изволите. (Искаженный словенский: «Пожалуйста».)
Та молча кивает, принимая чашку.
Бэла и Даниель пьют кофе за журнальным столиком.
Бэла:
— А почему больше никто не пришел, кроме Штефана и Паши?
— Ne, prisli so. Samo so na drugi strani gradu. Dokoncajo zasedo. Potem bodo zakopali skrivni prehod. (Да нет, пришли. Просто они с другой стороны замка. Доделывают засаду. Потом будут заваливать тайный ход.)
— Жаль, в замке нельзя огненные ловушки сделать.
— V gradu nastaviti pasti nima smisla — veliko sob, stevilne koticke. Za vse ne bi imeli dovolj materiala ali ljudi. (В замке ловушки ставить нет смысла — много комнат, много закоулков. На всё у нас не хватило бы ни материала, ни людей.)
— Значит, в замке ничего не делали?
— Ne, smo namesceli detektori hrupa. (Нет, мы установили датчики шума.)
Бэла вопросительно приподнимает брови.
— Da se priziga luci tam, kjer kdorkoli premika. (Чтобы включался свет там, где кто-то двигается.)
— Умно. А вы будете караулить Грома снаружи?
— Ja, natancno tako ponuja Dragan. Ampak jaz sem za drug nacrt. Te zanima? (Да, именно так предлагает Драган. Но я за другой план. Тебе интересно?)
— Ещё бы! Выкладывай!
Даниель, взглянув в сторону госпожи Ковач, вроде бы увлеченной чтением, достает из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо лист бумаги, разгладив его на столике, придвигает к Бэле. На листе нарисована от руки какая-то схема из прямоугольников и кругов. Два места помечены красными крестиками. Даниель солидно откашливается и с азартом поясняет:
— To je celotno obmocje grada. Kapela, skladisca, bivsihlevi. (Это вся территория замка. Часовня, склады, бывшие конюшни.)
Бэла, склонившаяся над схемой, с пониманием кивает и тыкает пальцем в один прямоугольник:
— А здесь мы сейчас сидим.
— Res. Vidis rdeca kriza? Ti sta dve sibki tocki. Generator in razdelilno omarico. (Точно. Видишь красные крестики? Тут два уязвимых места. Генератор и распределительный щиток.)
— Оба в замке.
— Ja. Ce je eden od njih izkljuciti, potem brez osvetlitve bomo imeli tezave. Mislim, da jih moramo varovati. (Да. Если один из них вырубить, то без освещения нам придется туго. Я считаю, что нужно их охранять.)
Бэла выпрямляется и несколько секунд задумчиво смотрит в пространство:
— Всё-таки это опасно. Те, кто будут охранять там в замке, будут отрезаны от всех остальных. Лучше так не рисковать.
Даниель эмоционально:
— Ampak, ce ne bo bil lucа, Gromov bo zlahka pobegnil. In vse nase priprave bo zaman. (Но если не будет освещения, то Громов сбежит только так. И вся наша подготовка окажется зазря.)
Бэла тоже распаляется:
— У нас ведь есть бинокли с ночным видением!
Даниель отмахивается от нее с видом знатока:
— Infrardeci so. Le zivi se kazejo skozi njih. (Они инфракрасные. Через них видно только живых.)
— А обычных мы разве не купили?
— Kupili smo, ampak… (Купили, но…)
— Ах! Ну, да! — спохватывается Бэла, но сейчас же обрушивает на собеседника новую порцию аргументов: — А нельзя придумать другое освещение: костры, фонарики, фары машин. А то ведь, сам подумай, больше двух человек вы поставить не можете, а с двумя Гром справится, как пить дать. Эти охранники просто смертники выходит!
Голос Даниеля взволнованно звенит:
— Da, sem dobro razmisljal o tem! Vse to — grmade, svetilke, — je samo bedarija. Gromov bo tiho sel mimo nas v temni senci, in ne bomo opazili! In potem bo sel v vas, in dobro, ce v najblizjo. Tam ljudje ze vedo. Kaj, ce bo sel v drugo vas? (Да, я хорошо подумал! Все эти костры, фонарики — просто курам на смех. Громов спокойно пройдет мимо нас в тени, а мы и не заметим! А потом он отправится в деревню, и хорошо если в ближайшую. Там люди уже в курсе дела. А если в другую?!)
Бэла уже открыла рот, чтобы возразить, но тут их прерывает зычный окрик:
— Mlada! (Молодежь!)
Госпожа Ковач, успевшая за время дискуссии Даниеля и Бэлы надеть зимнее пальто и шапку, с укором смотрит на спорщиков, стоя прямо у журнального столика. Даниель даже вздрагивает от неожиданности, когда натыкается взглядом на суховатую женскую фигуру, возвышающуюся у него над плечом. Бэла смущенно замолкает.
Даниель:
