Шаг вперед. Перемотка назад: Громов отстраняется, надевает маску, убирает протянутую руку. Стоп. Рука снова ложится на плечо. Это рука Драгана. На ночной парковке перед баром. Слепит огонь жёлтых фонарей. Голубые глаза Драгана смотрят пронзительно и бесстрастно. Рука, одетая в перчатку, вкладывает в женскую ладонь подсвечник. Подрагивает оранжевое пламя свечей.
Взгляд вперед. В зелёной глубине зеркала стоят двое: худощавый мужчина неопределенного возраста, бородатый и бледный, и полноватая рыжеволосая девушка с испуганными выражением осунувшегося лица. Драган смотрит в зеркало льдистыми голубыми глазами — отражение отвечает ему бархатистым взглядом карих глаз.
Кареглазый двойник поднимает руку и обнаженной кистью прикасается к лицу застывшей в оцепенении девушки. От прикосновения её лицо розовеет, рыжие волосы разлетаются огненной вспышкой. Отражение девушки множится. Первое остается на месте, следующее более прозрачное уже на шаг ближе к отражению Драгана, следующее — ещё ближе и прозрачнее, ближе и прозрачнее. И последнее наконец поджигает себя и Драгана пламенем свечей.
Огонь взлетает вверх жадными, обжигающе яркими языками. Сквозь стену, полыхающую всеми оттенками алого пламени, проходит тёмная женская фигура. Она медленно приближается. Высокая, царственно стройная, в длинном средневековом платье. Слышен её мелодичный голос, а может быть пение: «Кънѕь Нєваръ имашє три съiнъi — Погрємъ, Трєпєтъ да Стрєгъ…». Кроваво-красное платье тянет за собой пожар, полыхает лёгкий покров, прикрывающий тяжелые тёмные косы. Женщина поднимается на башню и на фоне густо-синего ночного неба передает пылающего младенца в руки молодому мужчине, русоволосому, светлоглазому, отдаленно похожему на Громова.
«Кънѕь Нєваръ имаше три съiнъi да динъ приблдєнъ вънкъ без имєнє», — слышен горестный женский голос. Плачет младенец. «Дайте мне этого ребёнка!» — громыхает в ярости хрипловатый бас. Гудит бешеное пламя. «Гори! — Стреляй! — Бей! Бей! Бей!».
***
— Bela! Bela! (Бэла! Бэла!) — настойчиво повторяет вкрадчивый женский голос.
Бэла наконец открывает глаза — Ирена треплет её за плечо. Проснувшаяся выпрямляет спину и сладко зевает:
— Поверить не могу. Наконец-то нормально поспала.
Ирена, сдержав зевок, заглядывает в лицо Бэле:
— Kako se pocutis? (Ты как?)
Лицо Бэлы бледно, вокруг глаз темнеют круги, но она улыбается в ответ:
— Окей!
Ирена тоже улыбается и отводит глаза. К женщинам подходит доктор Пеклич, бормочет себе под нос:
— Je resnicno tezava… (Действительно, проблема…) — обеспокоенным взглядом он обводит пустые кресла вокруг Ирены и Бэлы, — In Liza? (А Лиза?)
Ирена спешит успокоить:
— Sedaj bo prisla. In kaj je tezava? (Она сейчас придет. А что там за проблема?)
Доктор, крепко сжав зубы, многозначительно оборачивается к сцене, где в окружении нескольких слушателей всё ещё дискутируют инспектор и священник. Ирена задумчиво качает головой. Тут появляется Лиза:
— Oh! Great! Shall we go? (А! Прекрасно! Идем?)
Дед с тревогой смотрит в сторону сцены:
— Daj mi se dve minuti. (Дай мне пару минут.)
В этот момент отец Пельграм замечает взгляд доктора и, прервав разговор, решительно направляется в его сторону. Инспектор, попрощавшись с другими собеседниками, торопится за священником.
— Ne morem molce opazovati, kaj boste uredili tukaj, (Я не могу молча наблюдать за тем, что вы собираетесь здесь устроить.) — слова отца Пельграма звучат категорично, но тон неожиданно мягкий.
Доктор только разводит руками. Ирена опускает глаза. Лиза следит за всем с любопытством стороннего наблюдателя. Бэла неуютно ёжится. Священник продолжает:
— Dobri zupljani ne bodo sodelovali pri tem. (Добрые прихожане не станут участвовать в подобном.)
Подоспевший инспектор:
— Oce Pelgram, narobe ste nas razumeli. Nihce ni klical na zrtvovanje. (Отец Пельграм, Вы неверно нас поняли. Никто не призывал к жертвоприношениям.)
Обратив энергичный взгляд на инспектора, преподобный вкрадчиво замечает:
— In Vi, gospod inspektor, kot moz zakona bi morali nasprotovati hujskacem, in ne biti na njihovi strani. (А Вы, господин инспектор, как представитель закона должны выступать против подстрекателей, а не на их стороне.)
Инспектор парирует, но гораздо эмоциональнее:
— Kot moz zakona Vas lahko obvestim, da je osumljenec v napadu na gospoda Kovaca ze bil pridrzan in da ga preiskujejo. Toda kot domacin ne morem sedeti krizem rok, ce obstaja najmanjsa verjetnost, da so vascani v nevarnosti. (Как представитель закона я могу Вам сообщить, что подозреваемый в нападении на господина Ковача уже задержан и с ним проводятся следственные действия. Но как местный житель я не могу сидеть сложа руки, если есть хоть малейшая вероятность, что жителям деревни грозит опасность.)
Отец Пельграм останавливает на инспекторе выразительный взгляд и осторожно, как будто говорит с тяжело больным, осведомляется:
— In ena od verjetnosti je nastop vampirja? (И одна из вероятностей — это появление вампира?)
Инспектор простодушно кивает, а доктор Пеклич пытается выправить положение:
— Vidite, taka je situacija… (Видите ли, ситуация сложилась так…)
