«По предварительным данным, болен шизофренией. Обвиняемый в трёх преступлениях совершил два убийства и одно нападение. Жертвами стали трое: убиты девушка и молодой человек, чья личность не установлена, третий же мужчина пострадал. По его показаниям был составлен фоторобот, благодаря которому преступника удалось задержать. В ходе допроса выяснилось, что преступления совершались на почве ненависти».
— Да нет же, – повторяет сквозь рвущийся наружу истерический смех. — Это неправда.
— Скарлетт? – Марго непонимающе хмурится. Музыка стихает.
Взгляды сходятся. Скарлетт сдирает кожицу с нижней губы, пытаясь подавить внутренний всплеск из чистой агрессии. Снова смотрит на фоторобот и лицо несправедливо осуждённого.
(«какогочёртакакогочёртакакогочёрта»)
В статье имени не упоминалось.
— Ничего, – произносит та, вскакивая. Приливы разрушительного гнева пускают трещины по кости. Гилл стройным шагом выходит на лестницу.
Она находит Баркера в окружении его кретинов-друзей.
— Нужно поговорить, – отскакивает от зубов, когда Скарлетт врывается в комнату, забитую опьянёнными телами. — Сейчас же.
К её коже вновь липнут оценивающие взгляды. Выделяется только один, тяжёлый: Элиас, чьи глаза наполнились злостью, фыркает. Конкретно с ним, в общем-то, отношения не сложились с самого начала: Гилл ощущала неприязнь Лендорфа даже на расстоянии десяти метров. И, безусловно, источала неприязнь в ответ.
Ведёт себя, как ревнивая пятиклассница.
Ричард лениво встаёт, цокнув языком при этом:
— Чего-о стряслось? – его привычную долбоёбскую улыбку хочется стереть с лица немедленно. Выбить зубы дрелью или сшить губы, только бы никогда больше не видеть.
Или выколоть себе глаза.
— Кто обидел мою маленькую девочку? – Рик сладко тянется. — Кому сломать ебало?
В его руке, внутри белого стакана, блестит тёмно-синяя жидкость со льдом. Ожидаемо.
— Себе сломай, идиот, – зашипела Скарлетт, нервно стуча ногой по полу со скрещенными на груди руками.
— Бля, парни, – Баркер, чей помутнившийся разум выдают стеклянные зрачки, подходит, закидывая руку ей на плечо и приобнимая. — Обожаю её, пиздец.
— Что это за дерьмо? – поджимая губы вовнутрь, проговаривает она. — Когда ты сдохнешь от передоза, я по тебе рыдать не буду.
— Видите? – прыснул Ричард. — Золото.
— С характером, – чей-то ломаный голос заставляет хотеть проблеваться. — Мне такие нравятся.
В лёгкие просится дым горящего косяка.
— Челюсть подбери, – фыркает Рик, прижимая Гилл к себе. — Я уже забил права.
— Алло, блять, ебланы вы обкуренные, – Скарлетт машет рукой, напоминая о своём присутствии. — Я здесь стою. Я не ебучий товар на полке в магазине, который можно вот так обсуждать, ладно? – толпа сзади, несколько минут назад толкавшаяся, теперь рассасывается и дышать становится легче. — Если сейчас не пойдёшь со мной, – уже тише говорит она, так, чтоб слышать мог только Рик, — я не знаю, что с тобой сделаю.
— Понял, – кивает Баркер. — Сейчас, – он глотает «сей», оставляя только пресловутое «щас». — Только допью.
Скарлетт выбивает стакан прямо из его рук. Ричард ржёт.
(«очень тупо и раздражающе»)
Когда они выходят, ему в спину прилетает громкое: «Каблук». «Отсоси» – предлагает Рик, демонстрируя средний палец.
— Ну? – Скарлетт выводит его, с заплетающимися ногами, как можно дальше от дома, взрывавшегося от коллективных визгов. — Что такого срочного? Ты мне, кстати, футболку стираешь. Я из-за тебя облился, истеричка.
— Если не прекратишь себя так вести, я её разорву к чёртовой матери, – выплёвывает она. — Прямо сейчас и прямо на тебе.
— Эй, – почти давится смехом. — Я, конечно, не против таких проявлений страсти, только давай найдём другое место, окей? Навык натуризма у меня не развит.
Скарлетт молча цепляется за его руку. Она вжимает отросшие ногти, оттягивая кожу предплечья. Знает, что ему не больно, чувствует, насколько близка к нервному срыву и как сильно хочет опустить его милое личико в чан с серой.
Ричард кривится, затем принимая виноватый вид:
— Меня это только больше возбуждает. Извини.
Гилл едва не скрежещет зубами. Из горла рвётся рёв, а ногти перемещаются на лицо.
Она пытается стянуть с него кожу.
— Они взяли не того, Рик, – давится собственной злобой, захлёбываясь в неистовстве. — Понимаешь? Не того.
— Что? – всё ещё неспособный воспринимать всерьёз, он хмурится. — Ты о чём? Кого не того? Кого взяли?
— Какое-то ничтожество присвоило себе всё, что мы сделали, – переходит на громкий, почти кричащий шёпот, улыбаясь широко и болезненно.
— Успокойся, – Рик начинает трясти её за плечи. — И говори, блять, членораздельно, я ничего не понимаю.
— Какой-то уёбок сознался в наших убийствах и его взяли, – истерично, срываясь. — Его взяли. Конец, его посадят и припишут наши убийства. Его взяли, блять, – на грани, чтоб сойти с ума, Скарлетт хочется вцепиться в свои волосы и вопить до тех пор, пока не лопнут лёгкие. — Это всё.
— Погоди, что… Стой, тут нельзя, здесь столько народу, что…
