— Теперь я понял, что вы задумали, — вновь Заговорил Моррисон. — Очень ловко. Вы выискивали определенные факты и приспособили ваши подделки, чтобы они соответствовали этим фактам, и придали им соответствующий вид. Но я думаю, вы забыли одну очень важную связь в вашей так называемой цепочке доказательств. Эти письма ровно ничего не стоят до тех пор, пока вы не сможете доказать, что они были отправлены некой особе и получены ею. И я заверяю вас, что особа, о которой идет речь, никогда не даст втянуть себя в подобный обман.
— Создается впечатление, что вы очень уверены в этом, — тихо сказал Шейн.
— Так оно и есть.
— А что, если я докажу, и без тени всякого сомнения, что эти письма были обнаружены достойными уважения свидетелями как собственность этой некой особы?
Моррисон вынул сигару изо рта и долго смотрел на нее, как на нечто неприятное. В конце концов он сказал:
— Это было бы чертовски здорово, Шейн.
— Если вы внимательно посмотрите на фотокопию, которая лежит у вас на коленях, — сказал Шейн, — на полях вы увидите четыре пары инициалов. Четыре разных человека видели, как были обнаружены эти письма, и каждый из них поставил свои инициалы в присутствии друг друга, и готовы поклясться в этом.
Моррисон вновь сунул в рот сигару и взял письмо. Он внимательно всматривался в него, потом сказал:
— Кажется, вы все предусмотрели.
— Вам будет трудно отрицать свое авторство, — сказал ему Шейн.
— Сколько?
Шейн покачал головой.
— Я расследую убийство, которое не будет разгадано до тех пор, пока я не узнаю правду об этих письмах. Я хочу, чтобы вы рассказали мне все.
— …Убийство? — еле слышно повторил Моррисон.
— Вот именно. Убита женщина.
— Убита? — У Моррисона опустилась челюсть. Сигара выпала изо рта, рассыпав пепел по свитеру.
— И эти письма — вопрос первостепенной важности. Они — ключ к разгадке, — мрачно заявил Шейн.
— Вы не можете доказать это. — Моррисон потянулся за сигарой дрожащими пальцами. — Это невозможно доказать.
— Думаю, что смогу это сделать.
Моррисон сидел, вытянувшись в шезлонге, крепко вцепившись в подлокотники.
— Я состоятельный человек, Шейн. Я ни с чем не могу согласиться, вы это понимаете. Но мне кажется совершенно очевидным, что вы решительно настроены втянуть мое имя в отвратительную скандальную историю. Назовите вашу цену или ваши условия.
— Я даже не могу вернуть оригиналы, — резко сказал Шейн. — Мне нужна правда.
— Чепуха. У каждого человека есть своя цена. Подумайте об этом как следует.
— В эту историю вовлечены еще четверо людей, — напомнил ему Шейн. — Те четверо, которые поставили свои подписи на письмах. Позвольте дать вам совет, Моррисон. Стоит вам только начать платить деньги, чтобы замять этот скандал, как уже невозможно будет остановиться. Даже ваши миллионы не спасут вас. В конце концов, вы разоритесь, а угроза разоблачения все еще будет висеть над вашей головой. Расскажите мне обо всем сейчас. Если у вас чистые руки, вам нечего бояться.
— Но я настаиваю на том, что никакой истории нет, — упрямо твердил Моррисон. — Что еще я могу сказать, чем убедить вас? Это чертовски задуманная провокация. Могу себе представить, как это все будет выглядеть. Хотя я в состоянии найти сотню экспертов, которые докажут, что эти письма подделки, вы можете парировать удар и найти еще одну сотню экспертов, которые подтвердят обратное. Я полностью сознаю, в каком положении я оказался. Как бы то ни было, у вас нет никаких доказательств, и вы не можете силой заставить меня признаться в чем-либо. Если бы вы и ваши сообщники согласились на любые приемлемые условия, заверяю вас, я не поскуплюсь.
— У меня нет никаких сообщников, — гневно ответил Шейн. — Мой единственный интерес заключается в том, чтобы прояснить дело и тем самым не дать разрушить молодую семью. Я хочу знать, как эти письма попали к Кристине Хадсон. Практически все зависит от этого. Я убежден, вы писали ей. Кто еще знал, что вы написали ей письма? Действительно ли она была вашей возлюбленной в Нью-Йорке или она говорит неправду, когда отрицает то, что получала письма от вас? Или она говорит правду, и они — часть обдуманной интриги, чтобы разрушить ее брак и заставить принять вас? — Шейн похлопывал рукой по конверту с письмами.
Пока Шейн говорил, Моррисон спокойно продолжал жевать сигару.
— Так вы говорите, Кристина Хадсон дала вам эти письма?
— Они были у нее, как я уже сказал. Четыре свидетеля готовы поклясться в этом. Если Кристина не лжет, они были подсунуты ей. Кем?
Моррисон медленно покачал головой.
— Я уверен, что не знаю, кто мог сделать подобное, мистер Шейн. Но я клянусь, что не принимал в этом участия. Я был бы глупцом…
