— Я собрал кое-какие данные, — сказал Петров, — и оказалось, что в республике существует четыре реальные силы, которые могут влиять на положение дел. Во-первых, вооруженные формирования самого правительства, то есть подчиненные Аслану Масхадову полевые командиры. В их составе подразделения МВД, Национальная служба безопасности, пограничники и таможенники, а также регулярные отряды обороны, которые сидят в казармах. Численность правительственных вооруженных сил, которые дислоцируются практически по всей территории, не превышает трех-пяти тысяч человек.
— А к числу проправительственных формирований относятся полевые командиры Шамиля Басаева? — поинтересовался Терпухин.
— Да, вся эта болтовня о разногласиях Шамиля Басаева с руководством Чечни существовала до тех пор, пока он не получил министерский портфель. А потом ему захотелось заняться бизнесом. Он сумел восстановить дисциплину и порядок во всех вооруженных структурах. Ему подчиняются все, в том числе Радуев и, если ты помнишь, небезызвестный Хоттаб. Вторая немногочисленная, но очень хорошо вооруженная группа поддерживает бывшего президента Зелимхана Яндарбиева. Так уж случилось, что она настроена наиболее антироссийски. Они считают, что Масхадов может продаться Москве, поэтому всячески подогревают антироссийские настроения среди населения. Так что наиболее вероятно, что убийство Хорхоева замышлялось именно среди этой части чеченцев.
— Где они дислоцируются? — спросил Терпухин.
— Их базы находятся главным образом в районе сел Старые Атаги и Орехово.
— Ну, а кто еще там есть?
— Третья сила — так называемые «индейцы». Это небольшие полностью автономные отряды, не признающие никакой власти, кроме своего командира. Поведение их непредсказуемо, и обычно они выполняют роль козла отпущения. Именно на них правительство всегда перекладывает ответственность за разного рода провокации. Четвертая же сила не желает мириться с нынешними властями. Это остатки лабазановской оппозиции. Их осталось не более трехсот-пятисот человек.
Они базируются в Аргуне, Толстом-Юрте и некоторых населенных пунктах Надтеречного района. И, разумеется, в нашем городе… Думаю, лабазановцам никак не выгодно убийство Хорхоева…
— Значит, — задумчиво произнес Терпухин, — я должен настраивать себя на людей Яндарбиева. Вот попался, так попался…
— Сейчас, дорогой, мы все попались. Мы стали заложниками ситуации. Той, которая сложилась в Москве. Все грабят, берут взятки. Если у нас, в провинции, где городишки маленькие, кто-то из администрации встретится с местным бандитом, сразу и УВД, и жителям все становится известно. А в первопрестольной спрятаться можно. Если взять, к примеру, и проверить бюро пропусков Кремля, сколько людей с криминальным прошлым и настоящим наведываются во властные структуры!.. Если бы ты знал!
— Взяли бы да и проверили. Или кишка тонка?
— Да такое выяснится, что хоть всю Думу сажай, — ответил Петров. — Кроме, конечно, Зюганова и других левых.
Так что не затрагивай ты запретную тему. Об этом не только не говорят, даже думать боятся…
Терпухин насупился и молчал, поглощенный тяжелыми раздумьями о будущем.
— Пока вы, молодые, не очистите все наверху, очистить рынки Ростова, Пятигорска и Ставрополя от бандитов будет тяжело. Я уже не говорю, чтобы как-то Чечню вернуть на круги своя. Вот, к примеру, — продолжал свой монолог Петров, — знаешь, как наш мэр установил полный контроль над органами охраны правопорядка?
— Ну и как же?
— Ходят слухи, — Петров поднял палец вверх, — повторяю, только слухи, что он собирал прокуроров и вежливо сказал им, что они находятся на своем рабочем месте только до тех пор, пока подписывают санкции на арест бандитов. Как только они перестанут это делать, с ними распрощаются.
— Понятное дело, сторожевая собака должна лаять, — Терпухин поднялся. — Я пойду.
— Подожди, на улице светло, тебя сразу же заметут. Рассказывают также, — продолжил Петров, — что и судьи, при всей их независимости и несменяемости, тоже трепещут перед нашим мэром, и не было случая, чтобы арестованного бандюгу отпускали под залог.
— О, эти методы попахивают волюнтаризмом, — сказал Терпухин.
— Зато плоды такой деятельности налицо. Бандитов в городе задушили. За один только год разгромили шесть преступных сообществ и привлекли к уголовной ответственности с добрый десяток так называемых воров в законе, остальные резко притихли. А раз уж ворам в законе в городе закрепиться не дали, то простым хулиганам и подавно развернуться негде.
Терпухин вынул из кармана пистолет и повертел его в руках, не зная, что с ним делать.
— Отдай его мне, — сказал Петров. — Я дам тебе другой. На всякий случай.
— А не сдашь меня? Ведь именно из этого оружия убили Хорхоева.
— Не сдам. Хотя бы потому, что я потомственный казак. Знаешь, когда произошла эта перестройка и нам разрешили считать себя казаками, то мы пошли ложным путем…
— Что ты имеешь в виду?
