— Слушай, — сказал он, — мне кажется, что твоя грубость слишком нарочита. Или ты привык общаться только с определенным типом женщин, или переигрываешь
— Так они и есть все первостатейные потаскухи… Видишь вон ту, с бриликами в ушах?.. Это знаменитая гостиничная проститутка Анаконда.
Почему Анаконда?
— Ты знаешь, как она клиента обслуживала? Откуда мне знать? Я же не бросался пятьюстами долларов?!
И это время дверь в крытый манеж распахнулась, показался низенький человечек и зычным голосом произнес несколько фраз по-английски.
Пойдем, просят… — быстро сменил тему Бузуев и первым вошел в открытую дверь, не пропустив даже женщин.
Через минуту Терпухин присел рядом с Бузуевым.
— Ты что, засветиться хочешь? — прошипел он приятелю. — Ведь надо было пропустить женщин вперед!
— Стану я Анаконду пропускать вперед! — возмутился Бузуев. — Пусть благодарит, что я молчу. Вот будет весело, если я позову ее по кликухе!
Терпухину пришлось даже ущипнуть Бузуева, чтобы тот сидел смирно.
— Леди и джентльмены, дамы и господа! — послышался голос. — Надеюсь, у вас было достаточно времени ознакомиться с выставленными на сегодняшний аукцион лотами…
— Слушай, — прошептал Терпухин, — мне за какую лошадь торговаться?
— Без разницы. Вступишь в игру где-нибудь в середине аукциона. Для нас главное — ввязаться. Мы должны отследить весь путь прохождения денег, выявить нелегальные корреспондентские счета. Потом уже по нашим следам пойдут специалисты.
— Да, — согласился Терпухин, — сами мы в нынешней финансовой чехарде не разберемся. Боюсь, что и среди профессионалов вряд ли найдется дока, который бы смог докопаться до истины…
— Ты не думай, — шепнул Бузуев, — неразбериха в этой сфере только мнимая. На самом деле идет мощное отмывание теневых капиталов и оседание их на Западе. Если заручиться поддержкой вверху, то можно вывести на чистую воду хоть кого…
— Рангом пониже, да? И неугодных?
— Это уж не наше дело.
— Не пори чепухи, — отмахнулся Бузуев. — Калинин не способен на такие финты.
Тем временем объявили первый лот. На середину крытого манежа вывели прекрасную горбоносую кобылу. У Терпухина екнуло сердце. «Так это же Мадонна!» — подумал он, вглядываясь в лошадь. Он даже привстал с места, чтобы получше разглядеть животное. «Точно, Мадонна! Только как она здесь оказалась? — завертелись в голове мысли. — Чеченцы увели… А потом?.. Потом произошло то, о чем рассказывал Демидов!»
Аукционщик назвал начальную, довольно низкую цену — всего четыре тысячи долларов. Ни один номерок не вырос над головами участвовавших.
«Раз это моя лошадь, — подумал Терпухин, — то почему я должен ее упускать?»
Рука Терпухин самопроизвольно дернулась, и он, отмев все благоразумные рассуждения как Бузуева, гак и свои собственные, поднял свой номерок.
Бузуев толкнул его в бок.
— Ты чего шалишь? — пробормотал он, прикрывшись программкой аукциона. — На кой хрен нам эта кобыла?
— Помолчи, — процедил сквозь зубы Терпухин. — Я знаю, что делаю.
— Калинин сидит и глазом не ведет, это не та лошадь! — яростно зашептал Бузуев.
Терпухин повернул голову в сторону Калинина, одетого в штатское. Тот и в самом деле не обращал внимания на манеж, равнодушно рассматривая собственные ногти.
— Как не та? — прошептал Терпухин. — Ты же говорил, что нам все равно, какую лошадь покупать?!
— Не все равно! Ты что, не видишь? Разве за эту лошадь можно отвалить миллион?
Терпухину стало обидно за Мадонну, но он смолчал, не до конца поняв, к чему клонит друг.
Один из участников решился повысить цену.
— Первый лот, — объявил аукционщик, — пять тысяч долларов США — раз, пять тысяч долларов США — два…
Терпухин выкинул свой номерок и выкрикнул новую цену лота, прибавив сразу десять тысяч.
— Что ты делаешь? — набросился на него Бузуев. — Ты что, хочешь купить целый табун лошадей?
— Валька, это та лошадь, которая нам нужна! — спокойно произнес Терпухин.
— Сдурел? — словно не слыша его, еще яростнее прошипел Бузуев. — Я сейчас достану свой «бульдог», и ты перестанешь участвовать в этом лоте под страхом смерти!
— Ладно, — сказал Терпухина, вырывая из рук Бузуева программку, — смотри!
Слегка прикрывшись программкой, Юрий свистнул. Лошадь застригла ушами. Тогда Терпухин крикнул:
— Мадонна!..
Услышав кличку, лошадь вскинула голову и тихонько заржала. Пораженный Бузуев уставился на Терпухина.
— Я тебе потом все объясню, — шепнул Юрий, — пока продолжим торговаться.
Девятнадцатый номер опять перебил цену. Когда дошли до трехсот тысяч долларов, Бузуев шепнул:
— Ты прав, этот девятнадцатый — человек Калинина.
— Триста двадцать пять тысяч! — вдруг объявил «девятнадцатый».
— Все, мы пропали, таких денег у нас нет, — упавшим голосом произнес Бузуев.
— Но ты же утверждал, — взглянул на него Терпухин, — что у нас ровно триста пятьдесят тысяч?
— Ты что, Ильфа и Петрова не читал? — невозмутимо ответил Бузуев.
