— Надо открыть, — сказал капитан омоновцу. Тот поковырялся ножом в замке и чистосердечно признался:
— Не могу, товарищ капитан, ключик надо. А ломать — жалко. Вещь хорошая.
С этими словами омоновец поставил кейс в сторонку.
— Бульдог! — негромко произнес Терпухин и выразительно посмотрел на Бузуева. Бузуев непонимающе уставился на бывшего спецназовца.
— Говорю тебе: бульдог!
— О чем ты?
— Разговорчики! — вмешался рыжий капитан. — Сейчас приедут следователи из Генеральной прокуратуры. Они разберутся.
— Не разберутся, капитан, — сказал Бузуев. — Намылят дело, как пить дать. Нас в воронок, и мы бесследно пропадем в подвалах Лубянки или Петровки… А эти субъекты исчезнут за границей…
Неожиданно Бузуев сделал шаг по направлению к кейсу, наставил на него какой-то предмет, и тут раздался оглушительный выстрел.
Омоновцы налетели на Бузуева, вырвали у него из рук револьвер и принялись избивать.
— Что он, сделал! Подонок, сука! — взревел холеный. Лицо его сделалось зловеще багровым.
— Товарищ капитан, — сказал Терпухин. — Откройте кейс, откройте… Замок сломан!
— Нет! — снова взревел холеный, набрасываясь с кулаками на Терпухина. — Это частная собственность! Я запрещаю вам прикасаться к моей собственности!
— Стоять! — грубо крикнул командир омоновцев на взбесившегося от ярости чиновника и кивнул подчиненным, чтобы те придержали его.
Напряжение достигло наивысшего предела.
— Замок сломан! — снова заявил Терпухин. — Откройте кейс, говорю вам!
Рыжий капитан сначала подозрительно посмотрел на него, словно присматриваясь, не псих ли и этот задержанный, потом взглянул на кейс и вдруг кивнул одному из омоновцев. Тот вытащил из ножен кинжал и, удерживая кейс на колене, ковырнул кинжалом в простреленном замке. Кейс раскрылся. На бетон взлетно-посадочной полосы посыпались блестящие камешки… Их было много… Разные по цвету, по форме, мелкие, крупные…
— Видите? Видите? — закричал Бузуев. — Это же бриллианты, алмазы!
Удерживавшие его омоновцы разжали руки. Бузуев бросился к драгоценным камням, словно разбегавшимся по асфальтному покрытию.
— Я ничего… Я не знал… — бормотал холеный, тоже вырываясь из рук державших его омоновцев, но те не выпускали его.
— Вот эта крохотная фигнюшка, — Бузуев взял один из камешков и поднял на уровень глаз, — стоит по меньшей мере тысячу баксов. А если обработать, то и все полторы… Вот и посчитайте, — Бузуев поворо рукой в кейсе и стал выгребать алмазы и другие драгоценные камни, — этого дерьма здесь килограммов восемь-десять. Это миллионы! Не рублей, долларов! А здесь есть алмазы и с куриное яйцо… Вот смотрите! Бузуев поднял самый крупный камень. — Да такой камень вообще бесценен. Вы представляете, кого мм задержали? Да вам, товарищ капитан, Героя России дадут!
— Пусть лучше квартиру дадут, — буркнул капитан. — У меня двое детей, а приходится ютиться в общежитии.
— Дадут! Квартиру дадут, я обещаю! — воскликнул Бузуев. — Мне пусть Героя, а тебе квартиру. Только надо довести дело до конца. До логического конца. Вызывай по рации подмогу, милицию, ФСБ… Дай рацию сюда, я сам знаю, кого вызвать… Журналистов! Побольше журналистов! С фотоаппаратами, с камерами! НТВ, ТВ-6!
— Да, товарищ капитан, он в самом деле не в себе, видите? — покачал головою холеный. — Какие журналисты, какое НТВ? Это же государственное дело! Я все объясню, вызовите ваше начальство. Вы медь знаете, что наше правительство не в ладах с «Де Бирс»… Но…
— Вижу, я все вижу, и начальство вызову, не беспокоитесь, — согласился командир ОМОНа. — Журналисты пожалуй, здесь ни к чему, но кого надо, я вызову. Надеть на них наручники! — коротко приказал он, указывая на холеного и подполковника Калинина.
— Степа! — взмолился Калинин.
— Никаких Степ! — яростно вскричал капитан. — Вы вольны думать, что серого вещества у меня нет, но у меня есть сердце! Столько добра за границу везти, нет, увольте… Камешки останутся в России.
— Молоток, капитан! — кратко прокомментировал решение командира омоновцев Бузуев. — Ты поступил правильно.
— Я в этом не сомневаюсь. Только мне одно не понятно, кто вы такие, черт бы вас побрал?
— Я из особого отдела ФСБ.
— А этот парень кто?
— А это мой друг. Раньше в спецназе служил, ныне атаман.
— Атаман? — капитан недоверчиво взглянул на Терпухина. — Может, ты и атаман, но что в спецназе служил не похоже.
— Почему это?
— Худощавый больно.
Терпухин достал из кармана ключики.
— Слышь, капитан, там в лесу двое твоих подчиненных. Сосны обнимают. В «кадиллаке» их оружие и рация. Если хочешь, я их потренирую маленько.
Не прошло и двух недель, как приятели встретились на квартире у Сюзанны. Они крепко обнялись, и Бузуев протянул Терпухину увесистую пачку денег.
— Вот твоя зарплата. В долларах. Я тебя люблю, парень. Я с тобой не хочу расставаться.
— Ну уж, — заулыбался Терпухин.
— Да, я еще помню свои неудачи, когда ты меня гонял, как Сидорову козу. Знаешь что, ты хорошо поработал! И я тоже. Все обвинения против тебя сняты. Ну, можно было натянуть за превышение меры обороны, но я побеспокоился, и вот ты абсолютно свободен.
— Правда?
— У них ничего нет.
