— Не бамперши, а бандерши, — уточнила одна из более начитанных спортсменок. — Кстати, не знаешь, кто у нее был первый муж, у этой Медведевой?
— Да какой-то бывший спортсмен, окончивший пять институтов…
— А я знаю, — вставила словечко другая спортсменка. — Муж ее раньше работал переводчиком в Торговой палате. У него были и деньги и машины. Он увез ее в Америку. Там она стала манекенщицей. Но она его не любила и бросила.
— А какие же она книги написала? — поинтересовалась «начитанная».
— «Моя борьба», как у Гитлера. Потом, когда писательский зуд у нее прошел, Медведева решила сделаться певицей. А чтобы стать певицей, вышла замуж за богатого нового русского. Тот был владельцем ювелирного магазина и покупал драгоценности прямо на фабриках, в оптовых магазинах. Заваливал ее ювелирными изделиями. Потом, когда они разорились, все пошло с молотка…
— Да, у нее было много мужей, всех и не перечислишь, — задумчиво проговорила еще одна девушка. — У нее и американский муж был, и французский, и итальянский. Мне бы так!
— А интересно, почему они разошлись, Лимонов и Медведева?
— Да это всем известная история, — поглядывая на Наталью, проговорила «начитанная». — Она в стриптиз-баре буквально за гроши выступала, чтобы Лимонову на сигареты заработать. Потом она ему заявила: «Что ты за муж, у которого жена должна снимать трусы в баре!»
Девушка захихикала. Поддержала ее только одна спортсменка. Остальные молчали, но не по той причине, что им было не смешно от рассказа приятельницы, а потому, что навстречу юным теннисисткам шел собственной персоной некто иной как Евгений Кафельников. Почему он здесь был так рано, никто не знал. Турнир окончился, победа была в кармане. Может, Кафельников приехал сюда привыкнуть к стенам, в которых его будут награждать?
Девочки остановились, как вкопанные. Им не впервые приходилось видеть знаменитого спортсмена так близко. Однако сейчас он был в костюме, при галстуке, совершенно не похожий на себя. Ведь все привыкли видеть его на корте в шортах, кроссовках…
Кафельников едва заметно кивнул и равнодушно прошел мимо подающих надежды юных теннисисток. Когда он скрылся за поворотом, одна из спортсменок сказала:
— Вот бы такого мужа…
— Ну уж нет! Даже не поздоровался, не поговорил! — воскликнула другая. — Ладно, мы и сами с усами.
Террористка Рада, увидев знаменитого на весь мир теннисиста на одном из мониторов, связалась с руководителем группы.
— Вахтанг, Кафельников на спорткомплексе.
— Черт, что он здесь делает так рано? Ведь церемония награждения состоится позже!
— Не могу знать.
— Где он?
— Уходит. Он уже возле центрального входа.
— Попытайся задержать его под каким-нибудь предлогом. Свяжись с Джоргаевым. Пусть он вернет Кафельникова. Нельзя его упускать.
— Поздно, Вахтанг, Кафельникова наши уже выпустили из здания.
— Где?
— На центральном входе.
Последовала минутная заминка.
— Все равно, пусть Джоргаев выйдет наружу и попытается вернуть его.
— А если Кафельников не захочет возвращаться?
— Тогда пусть Ваха убьет его, — последовал приказ.
— Но тогда мы не сможем поймать главную рыбку!?
— Исполняйте! — почти прорычал главарь террористической группы. — Мне лучше знать!
К воротам внешнего ограждения подъехал «мерседес», за рулем которого сидел известный политический деятель, организатор сегодняшнего шоу. Этот деятель сделал свою политическую карьеру, поднявшись с самых низов. Он в кратчайший срок достиг Кремля, не пропустив, однако, ни одной ступеньки.
Приехавший вышел из машины, поздоровался со всеми охранниками за руку и стал беседовать с ними. Он любил быть с простым народом и чем-то напоминал гоголевских Собакевича и Ноздрева вместе взятых. Таких не удивишь на фуршетах различными заморскими продуктами, все равно они предпочитают простую пищу: молоко, кашу, борщ. Они считают, что лучше этого нет ничего на свете.
Политический деятель проехал за ограду, припарковал машину и направился к центральному входу. Навстречу ему шел Кафельников. Они поздоровались, перебросились парой слов. И тут из здания спорткомплекса выбежал Ваха Джоргаев. Он подошел к Кафельникову и сказал:
— Прошу прощения, вам надо вернуться.
— Это почему? — вскинул брови спортсмен.
— Вас… Вам… — замялся Джоргаев. Лицо его покрылось крупными каплями пота.
— Кто вы такой? — спросил Кафельников.
— Видите ли, — нашелся Джоргаев, — я водитель юношеской сборной по теннису. У одной из самых талантливых юных спортсменок истерика. Она… Вы… словом, только вы можете ее успокоить.
— Вот как?! — воскликнул Кафельников.
— Дело в том, что вы, Евгений, ее кумир. Она без от вас…
— Она что, — вмешался в разговор политический деятель, — фанатка Жени?
— Что-то вроде того, — сказал Джоргаев, чувству и, что Кафельников не намерен возвращаться. Тогда ему придется умереть. Рука террориста хладнокровно сжимала в боковом кармане куртки рукоятку пистолета.
— Ну, это глупости, — развел руками политический деятель, — девчонка сопли развела. Ты, Женя, иди у них на поводу.
