Кровь за кровь полностью

– Мы задержались, насколько было возможно, – продолжил он. – Только что получили приказ встретиться с подразделениями в Молотове.[10] Оттуда мы двинемся на Москву, пока Германия занята своими проблемами, – Пашков замолчал, будто бы только сейчас вспомнил, что с ними Яэль, и она умеет говорить по-русски. – Надеюсь, ваш допрос был плодотворным?

– Очень. – В присутствии Пашкова поведение Мириам ожесточилось. Яэль смотрела на старую подругу – прямая спина, взгляд, от которого мужчина весь сжимался – и не могла удержаться от мысли: не я одна изменилась.

Третий волк был жив; яростный, свирепый зверь.

– Мне нужно провести больше времени с пленниками. Волчица отправляется с нами. Мальчики тоже, – продолжила Мириам. – Пусть едут со мной.

Командир Пашков замер в дверях, он ещё несколько секунд смотрел в глаза Мириам, а потом сдался: «Если вы считаете, что это необходимо».

– Необходимо, – отозвалась она.

В прохладном весеннем воздухе повисло напряжение, и Яэль задумалась, о том, что могло бы случиться. Девушке альтернативы определённо не понравились.

– Выдвигаемся в десять. – Пашков вышел из хижины.

Мириам выглянула из-за двери на улицу, где солдаты складывали палатки. Пальцы её нашли кончик косы, принимаясь тянуть за чёрно-серебристые пряди.

– Нужно быть осторожными, – заметила она, голос был тих. – Если бы была только ты, без мальчиков…

– Феликс и Лука со мной, – сказала Яэль, тоже поднимаясь. – Они не должны пострадать.

– Почему тебя так волнует, что будет с ними? – Мириам нахмурилась.

Из-за кровавых снов и поломанных вещей. Потому что брат Адель не заслужил оказаться здесь, со сломанными пальцами в самой чаще леса. Потому что Яэль уже перечеркнула столько имён… (Цуда Кацуо. Неизвестный меняющий кожу). Потому что и Лука, и Феликс смогли что-то открыть в её душе. Пугающие чувства, которые одновременно заставляли Яэль быть и более чудовищной, и более человечной.

Но как сказать об этом? Как развязать узел, скрутившийся в груди? Разгладить его и выразить словами?

– Я задолжала кое-что самой себе, – сказала Яэль. – Я стольких потеряла, Мириам. Я оставила тебя умирать.

Рука подруги оставила в покое косу и коснулась предплечья Яэль: «Ты так думаешь?»

– Я так чувствую, – прошептала она. – Я чувствую это уже много лет.

Лицо, которое было у подруги теперь, сильно отличалось от того, что помнила Яэль, но грусть, отразившаяся на нём, точно принадлежала Мириам.

– Ты была всего лишь маленькой девочкой. Мы обе были детьми. Детьми, которым пришлось делать невозможные выборы.

Жизнь или смерть. Как же долго тянется этот выбор.

Знакома ли Яэль жизнь без него?

– Теперь я не девочка, – сказала она. Узел на сердце, казалось, стал только больше – тяжёлый от крови, чужой крови. – А убийца. Я много лет училась убивать, но от этого в мире стало только больше крови. – Несколько капель, и ещё, и ещё… – Я думала, что смогу остановить ненужные смерти, но…

– Яэль, – пальцы Мириам сжались. Её грусть превратилась в нечто более сильное. – Не вини себя. Столкнуться со злом таким великим, а тем более его остановить, – слишком для одного человека. Если бы ты не сбежала из лагеря, доктор Гайер ни за что не взял бы девочек из Барака № 7 для «Эксперимента 85». И тогда я бы никогда не выбралась оттуда живой. Если бы ты не застрелила меняющего лица в Токио, Сопротивление не начало бы действовать, и правление Гитлера не было бы прервано.

С такой стороны Яэль никогда об этом не думала. Она с лёгкостью проглотила слова подруги и поверила в них, ведь третий волк хорошо её знал.

– Ты дала мне шанс выжить, – продолжала Мириам. – Дала миру шанс освободиться. Здесь нечего стыдиться.

Нечего. Ведь правда?

– А теперь я должна дать шанс Феликсу и Луке, – заявила подруге Яэль. – Они под моей защитой.

– А ты – под моей, – уверила её Мириам. – Но пока что будет безопасней, если вы продолжите играть роль пленников. Командир Пашков не страдает от тайной любви к национал-социалистам. Как и его отряд. Многие из них беженцы из деревушек, подобных этой, или из завоёванных стран. Польша, Австрия, Латвия… Из-за Рейха они потеряли всё. Если господин Вольф и мальчик с немецких плакатов будут спокойно расхаживать среди них, ничем хорошим это не кончится.

Яэль поближе присмотрелась к проходящим мимо солдатам, внимательней прислушиваясь к их разговорам. Как и у Мириам, у многих были акценты, выдающие их родные языки со всех уголков мира. «А ещё, – заметила Яэль, – они слишком хорошо оснащены». Всё это не вязалось со знаниями о белом участке на карте Хенрики – сибирских пустошах, приютивших жалкие остатки советской армии. Месте без инфраструктуры, вернувшемуся к феодальной жизни.

– Командир Ветров говорил, что Новосибирск планирует вернуть Московские территории… но такого я не ожидала. – Яэль махнула рукой в сторону двери. – Разве Новосибирску хватит сил захватить Москву? Я думала, он слишком слаб.