Мириам пыталась узнать дальнейшую судьбу Яэль. Но связные в Токио ничего не выяснили, а все силы войск Новосибирска были брошены на захват территорий Московии. Ни у кого не было времени на поиски пропавшей девчонки.
Когда через несколько дней был принят вызов от товарища командира Пашкова – в котором он говорил, что нашёл Волчицу посреди тайги, прячущуюся в гниющей деревушке в компании двух национал-социалистов, – Мириам сделала всё возможное, чтобы оказаться единственным допросчиком, отправленным из Новосибирска. (Это не вызвало затруднений. В армии почти не было свободных людей. И было логично, чтобы меняющую лица допрашивала именно Многоликая).
Так что она передала свои задания другому товарищу, села на самолёт и вылетела в военную зону. Короткий полёт стал гораздо дольше из-за сомнений.
Пашков был не из тех людей, которых можно устрашить одной только внешностью, но Мириам собрала немало медалей на шинели и могла требовать его уважения. Три охранника хижины слышали достаточно мифов о Многоликой, чтобы узнать её военный образ и подчиниться приказам.
Тактика запугивания, сомнения, одиннадцать лет поисков в кошмарах и летних толпах – всё это потеряло значение, когда она зашла в хижину. Девушка уставилась на неё, и Мириам почувствовала, как что-то внутри неё щёлкнуло – конец вернулся к началу, круг замкнулся.
Мириам знала уже тогда. Знала с непоколебимой уверенностью.
Она нашла Яэль.
Яэль будто вырвало из тела, когда она увидела числа на руке девушки. Затянуло в давно прошедшее время, в другое место, куда суровей этого. Она почувствовала под коленями колючую солому матраса из Барака № 7. Услышала хриплые подбадривания Мириам:
Яэль была особенной. Она вышла из тех ворот, она выжила. Потому что Мириам так сказала. Для неё старшая девочка была мертва уже много лет – сохранившись лишь волком на руке, причиной, чтобы бороться. В доказательство этому имелась даже папка с досье в кабинете Хенрики: приказы о казнях в Бараке № 7 с печатью и подписью самого Ангела Смерти.
Но доказательство, которое предстало сейчас перед Яэль, было написано более долговечными чернилами.
121048.Х.
Третий волк был жив.
– Я здесь, Яэль. – Числа Мириам исчезли, когда она обвила руки вокруг Яэль – обнимая так же крепко и бережно, как одиннадцать лет назад. От такого знакомого ощущения Яэль расплакалась. И первый раз в жизни это были не слёзы потери.
Они несколько часов оставались в хижине. Обменивались историями из жизни. Мириам поведала об уколах, о побеге из лагеря, о жизни среди советских солдат. Яэль рассказала подруге всё: о четвёртом волке, пятом волке, Гонке Оси… и о том, что было после неё. К моменту, когда их истории сошлись в одной точке, уже наступила середина пасмурного дня.
– «Эксперимент 85»… Должно быть, доктор Гайер, усовершенствовал состав, – прошептала Мириам, когда Яэль замолчала. – СС используют меняющих лиц.
– А настоящий фюрер до сих пор жив, – добавила Яэль.
Молодая женщина кивнула:
– Гитлер выступил в эфире «Рейхссендера» всего через два часа после того, как ты застрелила его двойника на Балу Победителя… В «Разговоре с Канцелярией» он призывал всех к оружию. С тех пор этот выпуск постоянно повторяют. В мире едва ли найдётся хоть одна живая душа, которая его не видела.
– Путч генерала Райнигера… Чтобы план сработал, Гитлер должен быть мёртв…
А теперь весь Рейх знает об обратном. Второй Валькирии подрезали крылья, её полёт к свободе прерван. Годы подготовки, тайн и бесконечных смертей шли прахом, а всё потому, что Яэль убила не того человека.
Не успела она спросить о Германии (
Мириам вскочила на ноги и повернулась к офицеру.
