Олег стоял у памятника и что-то горячо доказывал худому бледному человеку в кожаной куртке. Человек кривил свои тонкие губы и крутил в руках небольшой пухлый футляр. Он был явно недоволен. Зухра наблюдала за ними из-за группы японских туристов, фотографирующихся на фоне каменного поэта. Человек в кожаной куртке прервал словоизлияния Олега нетерпеливым жестом и сунул свой футляр в большую спортивную сумку, висящую на плече. На лице Олега отразилось отчаянье. Он торопливо стащил рюкзак, выхватил из него знакомую темно-зеленую обувную коробку. Человек отрицательно покачал головой. Олег схватил его за руку. Тот сердито дернул плечом и толкнул Олега в грудь. Он бросил что-то злое и быстро пошел в сторону Садового. Зухра увидела слезы в глазах своего одноклассника. Через мгновение она уже бежала за человеком в кожаной куртке. Он быстро шел, переставляя свои тонкие как палки ноги в модных кроссовках. Зухра шла за ним шаг в шаг так близко, что могла прочесть слово «Converse» на борту спортивной сумки, которую он придерживал локтем. Она раздумывала, что ей делать дальше, как вдруг он свернул в сторону проезжей части и, пропустив пролетевшую «Волгу», быстро побежал через двойную сплошную к автобусной остановке на противоположной стороне дороги. Зухра даже не успела дернуться за ним. Она только почувствовала, как екнуло ее сердце за секунду до того, как из-за подъезжающего желтого автобуса вылетела быстрая серая тень.
Удар. Худой человек в кожаной куртке, подлетел в воздух, и Зухра увидела его зашнурованные белыми шнурками кроссовки, подлетевшие еще выше.
Это был мотоцикл. Большой черный мотоцикл с торчащими во все стороны зеркалами, хромированными дугами и обширным лобовым стеклом. Его понесло юзом, с визгом железа об асфальт и искрами. Мотоциклист кувырком катился в другую сторону. Зухра стояла, выпучив глаза и открыв рот. Она слышала крики. Видела машины, неуместно поздно истерически скрипящие тормозами. Она повернула голову и посмотрела на кромку асфальтного покрытия в нескольких метрах от нее. Там – у самого бордюра – лежала большая спортивная сумка с надписью «Converse». Словно в замедленной съемке она подошла к ней и взялась за ремень.
Она бежала так, словно за ней гонится вся милиция страны.
Сумку она выкинула в ближайшей подворотне.
Ее интересовал только футляр.
Она заперлась в своей комнате. Покрутила его в руках: небольшой, но пухлый футляр, черная кожа, закрывается на длинную «молнию». Расстегнула его рывком, словно вспорола рыбу, извлекла плотно обмотанный скотчем полиэтиленовый пакет. Она вскрыла его, нетерпеливо ощущая пальцами знакомую форму. В пакете лежали три черных одинаковых картриджа. Не подписанные, без наклеек и даже без информации made in.
С первого в «Геймбой» подгрузилась голубая заставка с розовыми слонами, и Зухра с замиранием сердца поняла, что это «Я веду своего розового слона вверх» – двенадцатая ступень. Там были священный огонь в ущелье, двенадцать рикш и мудрая слониха И.
На втором без всяких заставок и предупреждений разноцветные сисястые телки остервенело совали во все свои отверстия огромные разноцветные члены. Члены были похожи на ракеты. Телки вопили как полоумные. Потоки спермы извергались без остановки. Зухра, скривившись, выдернула картридж из слота и бросила его под диван. Покрутила в руках третий.
Этот повел себя странно. Зухра с удивлением наблюдала, как он самостоятельно перезапустил «Геймбой» и, выставив на обозрение черный экран, притаился в ожидании пароля. Зухра пару раз ткнула в клавиши, и уже собиралась выдернуть картридж, как вдруг экран еще раз мигнул, и она увидела белые буквы, проявившиеся на черном.
«Привет, Жанна».
«Привет» – ответила она.
«Поиграем»?
«Play».
