У Кровника за последние сутки была возможность хорошенько рассмотреть черный кейс из лаборатории, чтобы понять: это очень качественная копия. Он почти такой же. Очень похож. Разница буквально в паре деталей. Его пару раз навещала мысль:
Кровник еще раз покачал головой.
У него гораздо больше проблем, чем он думал пять минут назад.
Нужно врать дальше. Врать как можно убедительнее. Это важно. И почти бесполезно. Они с Пилоткой выиграли плюс-минус пару часов. Судя по всему, жить им осталось ровно до того момента, когда вся эта гоп-стоп экспедиция ничего не найдет в указанном Пилоткой месте. Тогда конец и ему, и ей. И девочке.
Нужно врать.
Врать как можно убедительнее.
Он посидел какое-то время и встал на ноги. Осмотрелся.
Прошелся от стены к стене.
Опять сел, ощущая задницей твердость сидения. Понял, что пятна на полу – это кровь. Впитавшаяся в бетон. Затертая влажной тряпкой.
Он запрокинул голову и зашипел: болит все тело, и шея не исключение. В будущем на такие задания будут отправлять роботов. Пока не отправляют.
Он прищурился: на потолке выцарапано что-то. Какие-то символы. Цифры? Подошел поближе.
«Солнце прощай, люблю тебя».
Надпись, сделанная… когда? Месяц назад? Год?
Он еще раз прошелся по камере от стены к стене.
Ноги почти не держат.
Сел на стул. Устроил руки на коленях: как же хочется спать…
В следующий раз, когда окажется в постели, он обязательно…
Дверь распахнулась.
Гаман и Алеша.
Кровник тяжело поднялся со стула.
– Пойдем, мутила… – сказал Гаман. – Будешь за базар отвечать…
Он покачал головой:
– На что надеялся? С Осмием восьмерить долго ни у кого не получится. Лучше б молчал ты за свою приблуду на батарейках…
Опять перецепили браслеты, защелкнув ему руки за спиной, вывели в коридор. Кровник услышал приближающиеся шаги. Несколько человек. Алеша крепко схватил его за плечо и повернул лицом в стену. Гаман вставил ключ в замочную скважину.
– Пассажир идет с нами, – хриплый низкий голос. – Его Игнат хочет видеть.
– Пассажира хочет видеть Осмий, – важно сказал Алеша.
Кровник услышал хриплый смех:
– Ну так пойдем, сам об этом Игнату расскажешь, клоун.
Кровник почувствовал, как рука отпустила его плечо. Он обернулся.
Четверо в кожаных куртках. Матерые. Лица словно вырублены из камня. Один из них, с железными зубами во рту, в упор рассматривал Гамана и Алешу.
– Браслеты с него сними… – сказал он, недобро улыбаясь. – Игнат его не боится…
Наручники сняли. И Гаман, и Алеша выглядели притухшими.
– Ладно, Ворон – примирительно сказал Гаман. – Пусть с вами идет…
– Ты не одупляешь? – Ворон ухмыльнулся. – Ты тоже с нами идешь…
Он посмотрел на Алешу:
– И ты.
Ворон мазнул по Кровнику взглядом.
– Шевели поршнями! – процедил он сквозь свои железные зубы.
Они двинулись молчаливой группой по коридору. Не той же дорогой, какой его вели сюда, не обратно на улицу, а еще глубже в дом. Коридор, переходящий в еще один коридор. Закрытые двери по обеим сторонам. Кровник осторожно посматривал, пытаясь запомнить дорогу и считая повороты. Чихнул неожиданно. Сбился. Вывалились гурьбой на лестничную клетку, поднялись на этаж выше, свернули в большие распахнутые двери, в какой-то полумрак. Странный запах. Знакомый. Запахло пылью и старым сухим деревом. Еще чем-то… гуашью?
И звук шагов изменился. Он больше не метался эхом по узкому сплюснутому пространству. Кровник посмотрел под ноги: полы здесь не мраморная полированная крошка, а древесина. Деревянные некрашеные доски, подогнанные когда-то стык в стык. Старые, продавленные, скрипящие под весом тех, кто топает по ним. Кровник увидел, как шевельнулась темная стена, рядом с которой только что прошел один из сопровождающих. Он всмотрелся и понял, что это ткань. Бархат. Портьера, уходящая в неосвещенную высь. Еще пару шагов – и брови его полезли на лоб: избушка на курьих ножках. Самая натуральная – бревнышко к бревнышку. Курьи ноги из проволоки, арматуры и папье-маше. Несколько фанерных облаков прислонено к ее стене. Кровник понял, что его ведут по задворкам старой театральной сцены, среди полуразобранных и недокрашенных декораций: круглый двухэтажный циферблат с нарисованными глазами, со стрелками-усами. Гора деревянных мечей и щитов, оклеенных фольгой. Детский безлицый манекен, с надетым на него зеленым кафтанчиком, расшитым золотыми нитками.
Они прошли мимо двух одинаковых роялей, нырнули в боковую дверь и оказались в большом, ярко освещенном холле. Когда-то здесь, видимо, гуляли зрители, ожидая спектакля. А до этого здесь, возможно, устраивал приемы градоначальник.
